Роскошь

Ты пойми, во все времена одни люди жили хорошо, а другие — плохо. Все одинаково хорошо жить не могут. Уравниловка — это больная фантазия вот таких безграмотных утопистов, как Евдокимов, который считает при этом, явно противореча себе, что каждому человеку нужно воздать по заслугам.

Вот этого не нужно делать, — быстро и убежденно заговорил Игорь. — Это бесполезно. Пусть они ездят всю жизнь с поднятыми кулаками, Бог с ними, они ни черта не изменят. Их только со временем народится еще больше. Не нужно им уподобляться. Нужно, наоборот, найти верный способ оторваться от них и бежать впереди… бежать одному легче, чем в толпе, где скалят зубы и подставляют друг другу подножки.

Но это страшно! Я иногда смотрю в метро, в час пик, как врывается на станцию из туннеля поезд, вагоны, нафаршированы людьми, и в каждом вагоне люди подняли вверх кулаки, обхватив рейку над сидениями. Эти сотни кулаков кажутся массовым проклятием и угрозой кому-то за то, что люди давятся в роскошном чертовом подземелье каждый день ради чего? ради мало-мало сносной жизни… и я вхожу, втискиваюсь! в вагон, и тоже поднимаю кулак…

Кто не спешит, сказал бы герой боевика, тот остается сзади. И он, представь себе, прав… Вон, посмотри, — Игорь провел пальцем слева направо через все ветровое стекло, — сколько их там, на тротуарах, в магазинах, в квартирах, в автобусах! И все они спешат, лаются в очередях, несутся как угорелые, проглатывают куски не жуя… Это инстинкт: успеть, не пропустить, взять от жизни больше других

Власть,даже незначительная, как известно, меняет людей.

Каждый иностранец знает, как можно быстро уехать из Шанхая. Оденешь с утра футболку в надписью СВОБОДНЫЙ ТИБЕТ, выйдешь на улицу — вечером очутишься в Европе.

Китай - дракон в себе.

Все писатели страдают мнительностью — профессиональная болезнь.
— Почему?
— Определения убивают.

— Хорошо, когда не знаешь, как зовут президента твоей страны, — говорит Павич.

В остальных случаях отношение к роскоши зависит от человеческих качеств. Если я покупаю роскошную машину в расчете на самого себя и меня не заботит мнение окружающих, я растворяю роскошь в своем удовольствии. Но если я самоутверждаюсь за счет роскоши, она для меня — пафосная форма престижа.

Роскошь — слабость великих людей и — сила слабых, — задумавшись, сказал я. — В этом ее первый парадокс. Роскошь изначально избирательна, но — второй парадокс — сегодня она всеядна. Роскошный отель — единственное место встречи известного тенора и теневого миллионера.

Здесь были владения страданий, узником которых было время, наркотиков, которые могут сделать пациента бесчувственным и лишить его разума: единственное снадобье против них – телевизионные картинки и звуки – больше не помогало, и единственным утешением был голос посетителя да еще собственное воображение.

Проникновение без спросу в чужую жизнь в глазах Фабиана было чревато утратой целостности собственного мира.

Как только мы начинаем не верить тому, что могут делать другие, мы в конце концов начинаем не верить тому, что можем сделать сами.

Бедность – шантажист с учтивыми манерами, она оставляет все шансы своей жертве.

Несчастные случаи вредят спорту, а не книги про несчастные случаи.

Суть состязаний состоит не в том, какую угрозу представляют для тебя соперники, а в том, какую угрозу ты сам для них представляешь.

Сон является выражением тайного смысла жизни, секс – ее внешним проявлением. Таким образом, сон – потребность, а секс – цель.

Во сне Фабиан становился заложником времени, оказывался в плену, который лишал его возможности действовать, то подгоняя фантазии, то препятствуя им.