Две жизни

У этой книги есть одно несомненное достоинство: она искренна. Автор действительно с нежностью вспоминает свою юность, не скрывает своих ошибок, честен в рассказе о встретившихся ему людях, и вызывает доверие в описании деталей экспедиции. Он рисует потрясающую природу - тайга, ледяные реки, скалы... И чудовищные условия, созданные для людей. Я несколько раз пересматривала год написания книги (1961), не веря, что такое безобразие могло тогда твориться, но только в конце осознала, что в самом начале дается точная дата начала путешествия - 19 апреля 1937 года. А в те времена, конечно, людей ценили еще меньше, чем в романтичные комсомольские стройки 50-60-х. Но все равно это - полный ужас. И работа бок о бок с неохраняемыми зэками, и перебои со снабжением едой (да что там, временами - настоящий голод!!!), и постоянные изменения в планах, и промокшая одежда, и отсутствие врача... В общем, назвать это романтикой открытий могут, наверное, только совсем безбашенные фанатики. Одно пугает. Как можно было так легко бросаться такими замечательными людьми? Это ведь те, кто безусловно был предан власти, стране, Родине... И Костомаров, и Лавров, и Мозгалевский, и Перваков... А уж Ирина...
В этой книге много всего смешалось. И героизм открытий, и разная любовь, и неимоверный быт, и подробности изыскательской работы (представила себе реально, как дороги прокладывают), и даже немного политических и подковерных интриг, и таежные истории, и охотничьи рассказы. Словом, тут не две жизни - тут их много больше. И есть в этом проблема. Истории - слишком разные. Одно дело - Ирина, и все, что вокруг неё происходит, совсем другое - Бацилла с Мишкой Пугачевым. На мой взгляд, это все-таки не стоит мешать в кучу. Словом, наблюдения автором сделаны интересные, но разрозненные. Какие из рассказанных им - это те самые, вынесенные в заголовок, Две жизни? Получается, что каждый может выбрать интересную ему пару? Кто-то - Ирину и Тасю. Кто-то - Костомарова и Градова. Кто-то - автора и Лыкова... Да много кого тут можно противопоставить.
А можно просто считать те две жизни, которые были отданы этой экспедиции. Но тут меня вообще трясет: как их в принципе можно рядом поставить?
Так что мне было интересно, но ни к мастриду, ни к большим шедеврам я эту книгу не отнесу. Хотя, конечно, со временем это будет особенно интересно читать в качестве исторического документа - об "организации" и "снабжении" экспедиции, о профессионализме, о простых способах убрать с пути конкурента... О морали...
Кстати! В грусти и тоске я читала всю историю взаимоотношений героя с Тасей. Как часто бывает именно так! И как по-разному такие истории развиваются... Но тут подробности опущу, чтобы зря не спойлерить. Да и вообще пора бы мне закругляться, и так я чего-то уже слишком размахнулась.

Больше быть, чем казаться, много делать, но мало выделяться.

Валентин Пикуль "Честь имею"

Александр Александрович Самойло - очень нестандартная личность! В 1942 году он был награжден Орденом Ленина, как было написано в приказе "за 50-летнюю непрерывную военную службу на командных должностях" нашей страны. Неожиданно, правда? А, теперь подумаем, как могла бы быть такая служба непрерывной.

После февральской революции Самойло был генералом штаба армий Западного фронта. Как он пишет, постепенно проникся коммунистическими идеями, а пик перехода к служению Советской России пришел как раз на дату 12 ноября 1917 года, когда он получил распоряжение образованного революцией Советского правительства оставить штаб 10-й армии и отправиться в Брест в качестве председателя военной комиссии по перемирию с немцами. Самойло участвовал от начала до конца в этих переговорах, а также представлял советскую власть на похожих мероприятиях еще дважды: в 1920 - с Финляндией, в 1921 - с Турцией.

Однако, самыми яркими страницами его биографии были совсем не эти мероприятия. Наивысший профессионализм в командовании Самойло проявил во время гражданской войны, когда он командовал войсками Северного фронта. Эти успехи выросли не на пустом месте. В книге рассказывается о пути Александра Александровича с самого начала, с жизни в военном училище, в полке, обучении и работе в Академии Генштаба. Начинал он свою руководящую работу с командования ротой, закончил - командованием целого фронта.

Личность Самойло безусловно героическая и заслуживает внимания. Ведь именно он послужил одним из прототипов главного героя романа Валентина Пикуля "Честь имею". Именно пикулевская подача материала о яркой личности военачальника и направила меня на прочтение этих мемуаров.

Вы скажете, как же удалось Самойло страшные предвоенные годы. Да, ситуация с Самойло также не была безоблачной, были доносы и на него, об этом также лаконично рассказано в мемуарах (удивляюсь, что это все удалось в советские годы издать).

Как можно коротко резюмировать свои мысли о прочитанной книге. Мемуары написаны суховато и скучновато. Такая насыщенная жизнь должна была бы быть приукрашена, но на славу автора мы видим только голые факты и медленное повествование, где Самойло концентрируется в основном на специфике командования тех или иных войск и подразделений (в том числе и зарубежных, ведь до первой мировой войны ему удалось побывать и познакомиться с организацией военных частей во Франции, Великобритании, Италии), много рассказывает о том, какие его коллеги обладали какими способностями, какие интересы кто представлял, мы читаем подробно об организации обучения в Академии Генштаба в начале прошлого века, как занимался автор военно-педагогической работой между первой и второй мировой войны. Эти моменты были безусловно ценны и интересны. Очень порадовался за полное отсутствие восхвалений своей персоны, отсутствие пафосных и пропагандистских умозаключений. Я насчитал только около пяти абзацев о роли коммунизма в жизни отчизны и планеты. Даже свой переход на сторону красных описан здесь коротко и лаконично, я бы сказал, неожиданно для читателей книги.

Хотелось бы, конечно, больше подробностей о том, как же проходили переговоры в Брест-Литовске. Позиции сторон хорошо расписаны, однако самого описания процесса нам здесь не хватило. Наверняка такой материал просто был к моменту издания мемуаров (а это был аж 1958 год) засекречен.

Заканчивает книгу автор словами великого Шиллера:
In den Ozean schifft mit tausend Masten
Der Jungling, — still, auf gerettetem Boot, treibt
in den Hafen der Greis.

В открытый океан на тысяче парусов несется юноша, — тихо на уцелевшем челне тащится в гавань старик.

96 лет прожил этот интересный человек. "Честь имею!" - такая фраза как нельзя подходит к этому скромному старику, сыгравшему одну из значимых ролей в нашей истории.

Две жизни - это своеобразный калейдоскоп историй разных людей в дневниках молодого изыскатели Алексея. Есть правда ещё три повести, но они мне не очень понравились (так что о них я тактично умолчу), в отличии от романа . Написан он простым языком, эдакими точечными зарисовками из бытности изыскателей в тайге. Может показаться, что это должно быть скучно, но не тут-то было: событий много, большинство из них неожиданные, есть чему удивиться, есть и чему посопереживать или возмутиться. В общем, интерес мой к происходящему присутствовал стабильно.

Некоторые моменты вполне предсказуемы, как например было сразу понятно по тому, как рьяно ГГ отбрыкивался от Таси, что между ними явно что-то будет. Немного смутили восторженные описания пожара в тайге — всё горит, это может перерасти в катастрофу, а ГГ стоит, любуется и восторгается "как весело и задорно горит". Ещё был праздник медведя — это просто повергло в шок, нет слов, это просто издевательство над животным. Мне такое категорически не нравится, в том числе читать об этом.

В целом роман мне понравился, было неожиданно прочитать нечто бодрое в плане сюжета и простое и искреннее — в плане эмоций, не смотря на лёгкий флёр СССР.

Книга Сергея Алексеевича Воронина "Две жизни" на протяжении многих лет пылилась на книжной полке в доме моей бабушки. Я смотрела на нее, отставляла в сторону, в поисках либо школьной, либо интересной литературы. Но вот пришел возраст, когда переосмысливаешь привычные вещи, а то, чем интересовался ранее, перестает вдохновлять. И тут, на удачу, берешь в руки ту книгу, которая раньше о себе ничего не говорила, а уже в первой главе она открывает перед глазами удивительный новый мир. Мир простого человека, изыскателя. Но как прекрасен этот мир глазами внимательного молодого человека!

Тема романа, конечно, взаимоотношения людей, сила характера, человеческий стержень. А вот ситуация, в которой автор раскрывает качества своих героев, - это самое интересное: экспедиция изыскателей в непроходимую тайгу. Как у Высоцкого:

"Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг, а - так,

…

Пусть он в связке в одной с тобой –

Там поймешь, кто такой".

Главный герой, чьими словами и мыслями повествует автор, - Алексей Павлович Коренков, молодой, совсем не опытный, но очень отважный парень. Он много раз доказал по ходу повести свою отвагу:

- когда пришел устраиваться в экспедицию техником, не имея ни малейшего геодезического образования;

- когда вступал в дружеские отношения с уголовниками, рабочими изыскательской партии, искренне принимая в них остатки человечного, и не боясь вступать с ними в конфликт за справедливость;

- когда пытался спасти Ирину на реке и признаться ей в чувствах;

- когда встал на защиту плана экспедиции под угрозой увольнения, и, конечно, всякие бытовые мелочи, от которых очень сильно зависело благополучие его отряда изыскателей. Он спасал на реке грузы, один ходил на охоту в тайгу, работал самоотверженно, без страха и брезгливости.

"Целый год в тайге – это не зонтик раскрыть" – Подтверждение этим словам Коли Николаевича, коллеги, младший техник А.Коренков будет получать на каждой странице романа. Но он молод, горяч, восторженно смотрит вперед и готов ко всему.

За год в этой сложной и трагичной экспедиции, двадцатилетний парень узнает и переживет очень многое. Самое малое из этого – это опыт трудовой, а другие серьезные вещи – это его внутренняя эволюция чувств:

- Познание человеческой сущности, во всей ее неоднозначности.

- Принятие любви, как чего-то обычного и естественного, и смерти дорогих сердцу людей, как цену твердости убеждениям.

- Воспитание веры в правильности собственного решения.

Смерть на страницах тетрадей (именно на тетради автор делит роман) встречается не только в прямом смысле, но и как отрицание личности с низкими человеческими качествами. Например, Лыков, часто упоминаемый персонаж, после сцены страшной переправы, когда чуть не погибли и он сам, и Ирина, и спасавший ее Костомаров, из романа практически пропал:

"Костомаров посмотрел на него презрительно и вскользь, и я понял, что Лыков больше для него не существует. Он вычеркнул его из своего сердца. Вычеркнул и я. Больше он в моем дневнике ни разу не появится".

Потому, что струсил, потому, что предал женщину, которой говорил, что любит. С ним было все ясно. Есть и еще одна сцена в конце книги, где все же появляется Лыков, и где автор еще раз подчеркивает его бахвальство и трусость. Как можно такого человека уважать?

На последней странице, уже после экспедиции, также будет потерян для Алексея друг - Коля Николаевич: за цинизм, за предательство идеи своих коллег: "Мы сидели еще рядом, я еще не ушел от него, но уже знал – сегодня потерян товарищ по трудной далекой юности, потерян человек, не сумевший пронести мечту о великом счастье, без которой не возможно жить…".

Напротив, положительный образ Кирилла Костомарова не может запятнать, даже сожительство с сотрудницей в экспедиции. Кажется, что может быть ниже, чем измена своей жене, семье. Но многое проясняется по письмам жены, рассказам, а затем и при личной встрече с ней в Ленинграде. Тогда, как внутренний твердый стержень Костомарова не сгибается ни под какими тяготами судьбы. Человек с большой буквы, достойный уважения и памяти потомков, именно по этому А.Коренькову так хотелось именем Костомарова назвать что-то на карте трассы изысканий, хотя бы ручей.

"Две жизни" – о чем это? О потерянных в экспедиции человеческих жизнях? О воссоединенных экспедицией брачным союзом двух влюбленных людей? А может о жизнях двух руководителей из противостоящих лагерей? Или, это про жизнь до и жизнь после экспедиции?

Мне кажется, что роман обо всем об этом, но автору важнее было сказать, что страшнее смерти моральной, когда человек становится самодовольным и циничным существом, ничего быть не может. И, несмотря на то, что людей гибло много на веку у автора (прокатилась Великая Отечественная война), в романе сожаление именно о том, что не все близкие остаются людьми, хотя остаются живыми.

Роман написан простым языком, с естественными диалогами и описаниями мизансцен. Изображенная автором окружающая природа тонко и ярко оттеняет происходящие жизненные ситуации. При прочтении, ничуть не сомневаешься, что рассказывает о себе именно изыскатель-таежник.

Такие романы вдохновляют подростков, открывают для них то настоящее, чего еще нет в их обыденной жизни. Особенно в наше время, когда дети ассоциируют свою реальность с сюжетами из экранов. Очень жаль, что серьезное произведение "Две жизни" не входит в программу старшей школы.

Эта книга пришла ко мне после того как я узнал, что автор мемуаров послужил прототипом для героя горячо любимого мной «Честь имею» Пикуля.
Потомок гетмана, образован, знал пять языков, дослужился до генеральских чинов и при царской и при советской России. Его имя, как и имена многих талантливых белых генералов, перешедших к красным не известно большинству, т.к. не пролетарских кровей. Но во время гражданской было не до сантиментов, не до происхождения…нужно было побеждать.
Пишет о том, что он с детства остро чувствовал социальное неравенство, болел душой за народ, недолюбливал аристократию, через слово о классовом неравенстве, интересно – насколько это соответствует действительности, а на сколько написано в угоду советской цензуре?
п.с. Запомнилось порицание произведений Дюма, как бульварной литературы, аки нынешние ***
Оказывается, в царской России была 12 бальная система.
Насколько всё-таки отличается воспитание, образование от нынешнего
п.п.с. Такую насыщенную жизнь человек прожил, а описал так скучно. Но, спасибо ему!

Александр Александрович Самойло (обратите внимание на ордена)

Не мог, наверное, из-за запретов или просто из-за своих не самых лучших черт характера, Валентин Пикуль подобрать для нашумевшего романа «Честь имею» иного героя, чем самый быстрый предатель присяги (пускай и царю) Александра Александровича Самойло. Скорость перепрыгивания Самойло в ряды большевиков была настолько реактивной, что его даже наградили в 1942 году орденом Ленина «за 50-летнюю непрерывную военную службу на командных должностях».
Непонятно, как и почему мемуары Самойло попали в серию «Военые мемуары»! Из 275 страниц книги, Самойло 181 страницу посвятил описаниям своих детства и юности посреди «ужасов» царской России, меньше десяти страниц своему участию в Брест-Литовских переговорах (без пояснений, как и почему его выбрали для этой миссии); и в оставшиеся страницы он впихнул скопированную из общих исторических изданий историю нашествия интервентов на Север молодой советской республики. Ах да, еще было четыре страницы о присвоении ему звания генерал-лейтенанта авиации(!) и преподавании в академии.
Мемуары Самойло очень похожи по стилю и настроению на мемуары других «красных графов-командиров» Игнатьева и Брусилова. Самойло забыл о том, что, поливая грязью царскую Россию, он в итоге полил и сам себя. Заведение, в котором он учился, Самойло характеризует вот так: «академия — это нечто среднее между институтом благородных девиц и иезуитской коллегией.» Развивали там больше фантазию, а не давали знания. «Оригинальными были темы для сочинений по русскому языку, вроде «Не по-хорошему мил, а по-милу хорош», рассчитанные скорее на выявление фантазии, чем знаний.» Его движение по карьерным лестницам при царе и большевиках не сопровождается комментариями, но выглядит все так, будто его проталкивали словно фаворита поближе к теплому штабу. «Вскоре, в декабре 1916 года, я получил производство в генералы, несмотря на правило, утвержденное царем, чтобы ни один полковник Генерального штаба не производился в генералы, не прокомандовав года полком. Такое же исключение было сделано и в отношении Скалона, состоявшего в Ставке.»
Фальшивость, показушность и дешевизна Самойло хорошо видны, когда он бравируя посвящает очень много времени описанию бытовых условий, в которых ему приходилось работать (ужасно далек он от народа). Но самым жалким выглядел его рассказ о том, как он, получив приглашение посетить немецкого принца, начал прилюдно срывать с себя царские погоны, ордена и лампасы! До того дня, они ему почему не мешали. «Ссылаясь на свою четвертьвековую привычку к точному исполнению приказов, я настоял на своем: снял погоны, не надел свои 22 ордена — российских и иностранных, собственноручно спорол генеральские лампасы.» Срезать-то он ордена срезал, но тосковать по ним продолжал. «Кстати, ордена эти после такого пренебрежения к ним с моей стороны постигла печальная судьба. В Москве в 1919 году они были обменены моей женой Анной Сергеевной на пуд белой муки. А среди них ведь были и золотые!»
Ухитрился Самойло (а может это заказ был?) и полить грязью Леонида Андреева на бытовой почве, выставляя себя благородным бессребреником. «К сожалению, от моей петроградской квартиры, оставленной в 1914 году, я нашел лишь следы в виде старого барометра, висевшего на стене в артели, принявшей мой инвентарь на «хранение». Когда я сообщил об этом своему знакомому петроградскому губернскому военному комиссару Биткеру, а он в свою очередь председателю городского Совета, мне предложили в виде компенсации взять мебель из квартиры, находившейся рядом с бывшими казармами Павловского полка и брошенной своим хозяином известным писателем Леонидом Андреевым. Сначала я обрадовался, но, увидев мебель, заполнявшую две большие комнаты писателя, пришел в ужас от фантазии ее владельца. Мебель состояла из тяжелых столов, диванов, кресел и стульев с такими грубо вырезанными из дерева фигурами и физиономиями человекоподобных существ, что не могло быть и речи не только о возможности разместить их в обыкновенной жилой комнате, но и о простой перевозке их из Петрограда в Москву. Я, как говорится, махнул рукой и отказался от предложенной компенсации.»
Кроме Брест-Литовских переговоров, Самойло участвовал и в переговорах с Турцией и Финляндией (незаменимый, видимо, для дипломатии человечище!). На переговорах с Турцией, Самойло, аки «эксперт» должен был осветить вопрос «о передаче Турции крепости Карc и некоторых других районов, искони принадлежавших Армении.» А вы говорите «честь имею»? И пошло-таки советское правительство навстречу молодому турецкому правительству (Ататюрку, он же Мустафа Кемаль) и одарило Турцию новыми территориями… «В результате состоялся исторический договор о дружбе и братстве между Советским Союзом и Турцией, подписанный 16 марта 1921 года.»
Почему еще Самойло молодец:

• Пришлось ему также однажды командовать на Красной площади парадом курсантов, который принимал Михаил Иванович Калинин.
• После введения в 1940 году правительством генеральских званий ему постановлением Совета Народных Комиссаров было, в числе нескольких других лиц, присвоено высокое звание генерал-лейтенанта авиации, а вскоре он был назначен в Главное управление Военно-воздушных сил заместителем начальника оперативного отдела.
• Во время его «работы» на Севере, «кроме нескольких старых пароходов и барж, отведенных из Архангельска в Котлас, весь Беломорский флот в первых же числах августа попал в руки интервентов: крейсер «Аскольд», ледоколы «Святогор» и «Микула Селянинович», посыльные суда «Соколица» и «Горислава», миноносцы «Капитан Юрасовский», «Лейтенант Сергеев», «Бесшумный», 13 тральщиков.»

  А на переговоры Самойло брали, наверное, еще потому, что он был настоящей копилкой цитат великих людей. В принципе, эти цитаты и являются основной ценностью бездарных мемуаров Самойло. Печально читать хвалебные отзывы о таких людях и еще печальней слышать, что, конечно, только благодаря Пикулю, здесь может упоминаться такое понятие, как честь…