Отзывы о книге Время тревог и побед

«-Скажи, мил человек, а как с церквами будет? Немцы то их открыли, а вы закроете? Вот ведь какая дотошная старушка!» Горчаков Петр Андреевич, не военный, а военный деятель. В образе комиссара топтался на Брянском фронте, занимая должность отсекра партбюро. Но ох как не легко было находить контакт с людьми. Тем более с теми, которые воевали по-настоящему. И им совсем не улыбалось вести непонятные беседы на отвлеченные темы. Гнали Петра Андреевича, словно известного мальчика из фильма, а он все-равно лез в душу к солдатам. Оказывается, в начале войны, существовала установка о том, что оборона — это не приемлемо, нужно наступать любыми способами. Роль политрука и сводилась к тому, чтобы увлекать людей в бой. Горчаков бродит с блокнотом в руках по окопам и только успевает делать пометки: «этот слабоват будет. Придется за ним присматривать». Попутно комиссар живописует свое повествование такими несуразными примерами жестокости немцев и героизма наших солдат, что современные байки про «распятых младенцев» выглядят истиной в устах Ирода. С мая 1942 года Брянский фронт сидел в обороне, развлекаясь созданием и разрушением оборонительных рубежей. Горчаков занимался тем, что пояснял суть приказов Сталина личному составу. С пополнением была вообще беда. Добрые были солдаты. «Что немец? Небось такой же человек, как и мы с вами…» - рассуждали бойцы. И тогда приходилось Горчакову собирать бойцов на собрания и рассказывать всякие истории. «Висит на стене мальчонка. Лет десять-двенадцать, не больше. Головку свесил, жизнь в нем еще теплится. И пробит он, товарищи. Огромными гвоздями к бревнам. Распят, значит. Еле-еле мы те гвозди из рук и ног ребенка вытянули. Да поздно. Испустил последний вздох. Только глаза приоткрыл, глянул на нас и умер.» После таких историй бойцы рвались в бой. А боя не было. Противник не проводил боевых действий на участке полка Горчакова. Приходилось занимать бойцов выпуском газеты «Звезда Советов». Когда командующим Брянским фронтом стал Рокоссовский (в июле 1942) то, о чудо, было почему-то «покончено с чрезмерно частыми боями местного значения, в которых мы несли большие потери в людях и технике». Горчаков по собственной инициативе вводит практику красноармейских судов, на которых рассматривались проступки бойцов. Судить бойцов было можно, а вот награждать их не спешили. В 1942 году лишь немногие имели награды. Зато, как пишет Горчаков, «тем выше они ценились». В общем, основной задачей бытия Горчакова было разжигание ненависти к немцам любой ценой. Ведь беда была в том, что, как он сам пишет, «бойцы, только что призванные в армию, еще не видели зверств гитлеровцев». Тут то и пригождались Горчакову фотографии, которые услужливо делали сами немцы, тщательно документируя убийства детей и женщин. Агитаторы демонстрировали эти снимки в качестве наглядных пособий. Иногда Горчаков попадал впросак. Например, когда он расписывал прелести приказа «ни шагу назад!», а ему задавали вопросы: «почему отступаем? Фашист к Кавказу подходит. Гитлер к Баку тянется. Сколько еще отступать можно, товарищ комиссар?!» А чего стоят описания казахов, которые не могли убить ни одного гитлеровца из-за боязни дождя! Еще комиссар собирал с бойцов деньги в партийный общак. Бывало, если не врет, собирал за полчаса 15 тысяч рублей и деньги шли на строительство танков. Но в основном, Горчаков рассказывал ужасы. Про бойцов, которым «отрезали языки, выкололи глаза, обрубили пальцы на руках, отрезали уши, вырезали звезды на груди и бросили голым в снег». Сколько в таком виде пробыл боец Горчаков не уточняет, но очевидно, что не пару минут. Тем не менее, когда наши солдаты вошли в покинутое немцами село, «боец успел узнать подоспевших советских воинов и прошептал: Отомстите, товарищи!» и лишь потом умер. Скабеева яростно грызет ногти от зависти к такому умению выстраивать сюжет… В общем, дошло это недоразумение до конца войны и даже участвовало в Параде Победы в качестве представителя 38-й армии и командовало ротой знаменосцев Четвертого Украинского фронта. А командиром полка был Брежнев…