Дура

- Мне иногда снится, что я летаю. - Она продолжала всхлипывать. - Я разбегаюсь, подпрыгиваю и лечу. И мне так легко становится. Я летаю везде-везде. Над нашим двором. Над магазином. Над твоим театром. Над просторами нашей великой и могучей Родины. Ты не думай, я очень хорошо летаю. И еще - тогда у меня не болит голова. А потом я просыпаюсь, и опять, опять всё начинается. Почему? Почему я такая? Мне надоело быть такой, я устала. И голова болит всё время.
Она на секундочку затихла, а потом приподнялась, и её глаза оказались прямо напротив Лизиных. - А давай я улечу? И тебе будет легче. Хочешь?

Молитва Ленину

В комнате было темно. Ульяна сидела прямо на полк перед этажеркой с бюстом. Она задрала голову вверх, обхватив этажерку руками и зашептала:
"Ильич, милый, пожалуйста, ты же всё-всё-всё на свете можешь. Сделай так, чтобы он полюбил меня. Ну зачем ему Лизка? Она же вредная и злая. Разве ему может быть с ней хорошо? Ему же только со мной по-настоящему хорошо. Ильич, пусть он полюбит меня. Как же он не видит, как не понимает, что только я люблю его по-настоящему. Я его очень люблю. Очень-очень! Прости меня, Ильич, но мне иногда даже кажется, что я люблю его сильнее всех на свете. Даже сильнее, чем тебя. Но ты же добрый, ты же мудрый, ты же на меня за это не обидишься. Правда? Пожалуйста, Ильич, не обижайся. Я очень прошу тебя. Сделай так, чтобы он в меня влюбился. А за это я на все-все митинги ходить буду. И листовки, если надо, расклеивать. И деньги собирать. И мне даже плейера не надо, который я у тебя в прошлый раз просила. Ильич, дорогой, но сделай так, как я прошу. Иначе я не выдержу и умру. Но ты же не дашь мне умереть? Ты же меня не оставишь? Мне так страшно умирать. Может, мне не умирать, а? Когда мамочка еще была жива, я спросила её, что такое смерть. "Откуда я знаю?" - ответила она. Прошу тебя, пожалуйста. Пожалуйста... Ты же всегда мне помогал. Ты же всегда помогал тем, кому плохо. Мама говорила, что только ты можешь дать людям настоящее счастье. Сделай же так, чтобы Саша был со мной. Вот тогда, тогда я буду по-настоящему счастливой. Ильич, услышь меня. Ну пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста..."
На глазах Ульяны сами собой выступили слезы. Она замолчала и еще долго сидела, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть что-то важное.