Полубрат

Механический смех звучал бессердечно и зло. Если б удавы умели смеяться, они делали б это точно так.

Все-таки загадочно утроен мир. Одно тянет за собой другое, но ничто ни с чем не состыкуется.

Когда судьба делает крутой поворот, нельзя знать наверное, что ждет тебя за ним.

Тем, кто не хочет меня задеть, это удается лучше всех.

Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, ты делаешь скачок вперёд. Одно моргание равноценно одному кадру из фильма о твоей жизни. Во сне я склеиваю куски плёнки, сращиваю время так, чтобы у водянистого студня получился крепенький срез. Я маленький божок, который вырезает всё, чего не было в сценарии.

Когда я бережно приоткрываю завесу моих воспоминаний и извлекаю на свет поэтичные интригующие моменты из моего прошлого, мне неминуемо приходится выслушивать, что то, чего человек не в силах представить в настоящем времени, в реальной твёрдой валюте, по большей части оказывается дерьмом и пустыми претензиями...

"Мужики-они такие фальшивки, на них жалко даже той бумаги, на которой их малюют".

Про злых людей хотя бы всё понятно. А от добрячков можно ждать любого подвоха.

Общество превратилось в гигантский будуар, где все треплются со всеми, а по большому счёту, сами с собой, причём сказать им всем нечего.

Если всё время врёшь, что-то оказывается правдой.

О других мы знаем мало, о себе и того меньше.

Мы знаем друг о друге лишь то, что видим, а видимость обманчива.

Сегодня ты станешь учеником второй по важности школы, — сказал он. — А какая же первая? — поинтересовался я. — Школа жизни. И на третьем месте обычная школа. Пахота, танцы и математика, такова иерархия значимости для человека.

Возвращаться всегда нелегко. Или ты приезжаешь слишком рано. Или слишком поздно.

Одно тянет за собой другое, и нельзя понять, с чего цепочка начинается, как тень, расползающаяся на всё вокруг, медленно, но непреложно"

"...сколько же у нас лиц, мы всё время надеваем новое, мы таскаем с собой столько лиц и имён, сколько можем унести".

Девяносто процентов знаний мы получаем глазами, пять-ушами, а остальное приходится на боль и запахи.

-Может, это наказание? - Болетта грохнула клюкой об пол:

• Какое наказание, Барнум? Кому нас наказывать, Барнум?
• Не знаю, - промолвил я.

• Если только быть человеком само по себе наказание. Коль уж на то пошло.

Большая любовь начинается красиво, с поцелуйчика, нет, даже не с него, а с нежного прикосновения, за которое вполне сойдёт запах или просто даже вид кое-чего, и ты вспоминаешь свою первую детскую влюблённость, приторный запах «Малаги», который ты вобрал в себя и напитал им свои мечты, потому что ничего больше не требуется, это начало, а в начале Бог сказал: да будет тьма.

у нас есть только наши воспоминания, а они не что иное, как картинка, помноженная на время.