Отцы и дети (аудиоспектакль)

Искусство наживать деньги, или нет более геморроя!

Удивительное дело, эти старенькие романтики! Разовьют в себе нервную систему до раздражения... ну, равновесие и нарушено.

- Я хочу только сказать, что аристократизм - принцип, а без принципов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди.

Он не был рожден романтиком, и не умела мечтать его щегольски сухая и страстная, на французский лад мизантропическая душа.

Струны жалобно и приятно звучали в неподвижном воздухе, но, за исключением небольшой первоначальной фиоритуры, ничего не выходило у образованного камердинера: природа отказала ему в музыкальной способности, как и во всех других.

– Вы себя привезли; это лучше всего.

Барсучки проклятые

Отчего ты так грустен? Верно, исполнил какой-нибудь священный долг?

А я знаю руку, которая захочет и пальцем меня сшибет.

Базаров, сам того не подозревая, сделался жестоким тираном ее души.

Он ходил много, почти до усталости, а тревога в нем, какая-то ищущая, неопределенная, печальная тревога, не унималась.

Пилюля горька - а проглотить её надо

– Нет! – сказал он и отступил на шаг назад. – Человек я бедный, но милостыни еще до сих пор не принимал.

Предчувствую неизбежную разлуку, он хотел, по крайней мере, остаться ее другом, как будто дружба с такой женщиной была возможна...

- Надо ты так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно, - произнёс задумчиво Аркадий.  

Видишь, что я делаю: в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сена; так и в жизненном  нашем чемодане; чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было.

Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

Они молчали оба; но именно в том, как они молчали, как они сидели рядом, сказывалось доверчивое сближение: каждый из них как будто и не думал о своем соседе, а втайне радовался его близости.

Я и не скрываюсь: я люблю то, что вы называете комфортом, и в то же время я мало желаю жить.

— Вы так разочарованы? – спросил Базаров.

— Нет, – промолвила с расстановкой Одинцова, – но я не удовлетворена.