Цитаты из книги Избранное

— Но хоть начал-то ты скромно? — сказал Снаут, не обращая внимания на то, что я весь вспыхнул от осенившей меня догадки. — Разные наркотики, яды, приёмы вольной борьбы, а?

Я никак не мог решиться снять скафандр, как будто от этого стал бы беззащитным.

...мы просто расхаживаем по библиотеке, заполненной книгами на непонятном языке, и глазеем на цветные корешки...

Тогда впервые за всю историю соляристики раздались голоса, требовавшие нанести термоядерный удар. В сущности, это было бы безжалостнее всякой мести: хотели уничтожить то, чего не могли понять.

Да, но отчаявшийся Бог - это ведь человек, мой милый.

Скажи, что мне сделать, чтобы меня не было, Крис...

Мы гуманны, благородны, мы не желаем покорять другие расы. Но мы не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого. А ведь мы принесли с Земли не только дистиллят добродетели, не только героический монумент Человека! Прилетели сюда такими, какие мы есть в действительности, и когда другая сторона показывает нам эту действительность - ту её часть, которую мы заиалчиваем, - не можем с этим примириться.

Значит, остаёмся тут? Кто знает. Может, это окупится. О нем не узнаем, пожалуй, ничего, но, может быть, о себе..

— А, — сказал он, — и как я сразу… — и показал рукой на окно. — Нет, — возразил я. — Он тоже нет. Он упустил шанс превратиться в Бога, слишком рано замкнувшись в себе. Он скорее анахорет, отшельник космоса, а не его Бог… Он повторяется, Снаут, а тот, о котором я думаю, никогда бы этого не сделал. Может, он как раз подрастает в каком-нибудь уголке Галактики и скоро в порыве юношеского упоения начнет гасить одни звезды и зажигать другие. Через некоторое время мы это заметим…

Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука - странное извращение науки в умах определенного толка: астрология - карикатура на астрономию, у химии была когда-то алхимия...

Он был невыносим! Если бы он по крайней мере не выходил из своей выдуманной роли!

Едва прекращается артиллерийский огонь, как их начинает сжигать огонь любопытства

Итак, годы среди предметов, вещей, до которых мы оба дотрагивались, в воздухе, помнящем ее дыхание? Во имя чего? Надежны на ее возвращение? У меня не было надежды.

Но в том, что зависит от нас, будем вместе.

Только тогда я поняла, что, как бы я ни поступала, это ничего не меняет, потому что, хочу я или нет, для тебя это все равно будет пыткой. И даже еще хуже, потому что орудия пытки мертвые и безвинные, как камень, который может упасть и убить. А чтобы орудие могло желать добра и любить, такого я не могла себе представить.

Я здесь, в самой верхней нише северной стены кладбища. Сквозь щель в нишу забивается снег и лежит тут месяцами. Я тоже, я тоже.

Можно ли отвечать за собственное подсознание?