Ваша оценка"Я пишу, чтобы вспомнить прошлые истории и посмеяться над ними или превратить их в иные, придумав новый конец", - признавался Роберто Боланьо.
Эти слова писателя вполне можно отнести к обоим включенным в книгу произведениям, хотя ничего смешного ни в "Далекой звезде", ни в "Чилийском ноктюрне" нет. Наоборот, если бы не тонкая ирония Боланьо, они производили бы тяжелое впечатление, поскольку речь в них идет в основном о мрачных 70-х годах, когда в Чили совершались убийства и пропадали люди, а т...
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,5
109 оценок
- 518%
- 439%
- 328%
- 29%
- 15%
Ваша оценкаПрочитали 119Хотят прочитать 307
Рецензии
Neznat8 августа 2008 г.Читать далееДействие повестей "Далекая звезда" и "Чилийский ноктюрн" связано с кровавой историей Чили, с диктатурой Пиночета. Но рассмотрена эта история через безобидную вроде бы, умозрительную жизнь чилийских интеллектуалов, поэтов, литкритиков.
"Далекая звезда" очень интересна, но я хочу сказать о "Ноктюрне".Это история чилийского священника, он же литературный критик и поэт. Он начитан, наивен, он до самой старости избегает соблазна и смотрит раскрытыми глазами на мир, разочаровыываясь в нем как бы удивленно, и не потому, что сам склонен к разочарованию.
"Но неизвестность встряхивала меня, и я вновь таращился на пейзаж - разный, то богатый сочными красками, то печально приглушенный".Старший коллега священника рассказывает ему легенду о недостроенном Холме героев в Германии, где советские войска нашли лишь умершего от голода строителя. Тут текст несется почти без отрывов (не говоря уж о том, что без абзацев и точек).
... и о наших устремлениях, а на деле - о нашем поражении, о баталии, где нас убили, а мы об этом и не знаем, мы уже положили наше сердце на этот холодный поднос, да-да, сердце, сердце..."Еще одно место в начале, диалог молодого священника и старого критика, тревожит и предсказывает плохие новости. Они говорят о тенях на стене, о жизни малоизвестных римских пап. Такой интеллектуальный разговор старшего и младшего, и они не могут друг друга понять. Это и ужасно, потому что кому еще понимать друг друга, как редким чилийским интеллектуалам. Разговор мучителен, как попытка свести два магнита вместе не той стороной.
"Потом Фэрвелл расплатился за еду, и я проводил его до дверей дома, куда не стал заходить, поскольку все это смахивало на кораблекрушение".Герой встречается с самим злом. Волей случае ему поручают прочитать курс лекций о коммунизме для хунты - Пиночета и его ближайшего окружения. Понятно, почему ему так не ясен вывод из его поступка, согласия. Хорошо это или плохо - говорить о стихах с диктатором?
Хорошо или плохо выпускать поэмы? Собираться на литературные вечера? В стране комендантский час, но у Марии можно до утра болтать с друзьями. Один из немногих таких домов. Хозяин-американец вечно в отъезде, хозяйка - красотка и посредственная писательница - рада гостям.
А потом кто-то из захмелевших гостей сворачивает не туда в поисках "ватера" и находит прикованного к железной кровати человека со следами побоев.
Американца позже будут судить, хозяйка потеряется в запустении. "Проблемы с этикой - бывали. Проблемы с эстетикой - никогда. Сегодня у власти в стране социалист, а мы живем, как и раньше". И все также стоит пустой холм героев и пропавший сокол сидит на дереве Иуды.
"А после ливанет этот потоп дерьма и не останется ничего".88919
countymayo19 декабря 2012 г.И тогда с головокружительным ритмом сменяются передо мной лица тех, кого я видел, кого любил, кого ненавидел, кому завидовал, кого презирал. Лица тех, кого берег, на кого нападал, от кого защищался, кого напрасно искал.Читать далее
А после ливанет этот потоп дерьма, и не останется ничего.
Государственные деятели мира... А есть ли среди них ваши личные враги. Мне, как ни забавно звучит, досадил хуже горькой редьки генерал Аугусто Пиночет. Из-за этого Пиночета одно время совершенно нельзя было рассуждать о политике. Только попытаешься высказаться, мол, ребята, давайте как-нибудь дружно, благими намерениями вымощена дорога сами знаете куда, массовые расстрелы не панацея, как тебе отвечают, невинно хлопая глазенками: Но как же, а Пиночет?! Разумеется, он кого-то там чик-чик, но ведь это крикливые студентики-псевдолеваки, разве их можно жалеть?
Когда такие прогрессивные реформы?
И транснационализация капиталов?
И чилийское экономическое чудо?
И так им и надо, коммунякам?
В общем, спора не получалось, а получалось, что с прежде милым и приятным собеседником уже разговаривать не хотелось. Хотелось встать и уйти на свежий воздух, чтобы трихины из сна Раскольникова на тебя не перескочили.Пока расхлёбывали наши прогрессивные реформы, доблестного генерала хвалили меньше и осторожнее, а совсем недавно поднялась новая волна пиночетофилии. Ах, молодчаги военные, навели такой славный порядочек, спасли страну, а убили всего 3000 коммунистов.
Всего 3000.
Всего.
Всего.
Нет, это, может, я такая непонятливая? Может быть, рассуждения незабвенных Карамазовых о слезинке ребёнка устарели и заплесневели. А ведь тут не слезинка, - три тысячи человек. Дело не в цифрах (спорных), не в исторической правде: знаем-знаем, кто и как пишет историческую правду, не в том, было или не было пресловутое чилийское чудо.
Всего три тысячи, а? Формулировочка-то?
Сколько вложено в каждого из нас не то что от рождения - задолго до рождения: труд родителей, семьи, акушерок и врачей, учителей, мудрые книги - и дурацкие, кровавые закаты - и розовые рассветы, страшные сказки и сказки угомонные, ровные стежки рукодельницы, сочиняющие плюшевого мишутку, и узлы, которые затягивает на кетгуте хирург, отпечаток любого, кто остановился переброситься несколькими словами - или не остановился, кто встретился - или не встретился. А тут представьте: входит, печатая шаг, этакий тараканище с усищами, главнокомандующий без буквы Л, прыщ злокачественный, и заявляет: вы знаете, я тут собрался навести порядок и всеобщее счастье. Вот вашему - и вашему - и вашему мальчику, и вашим девочкам-двойняшкам не повезло, их придётся к стенке. А после этого акта справедливости мы все станем счастливы. Образованные, культурные, порядочные рукоплещут - почему бы не рукоплескать расстрелу, если расстрел для блага нации?Весёлая студенческая компания празднует, флиртует, читает стихи, выпивает и закусывает. В полночь один из поэтов снимет маску.
Стареющий диктатор призыает к себе священника - не для покаяния, а для того, чтобы изучать марксизм, с которым столько боролся.Мы ещё увидим Прыща на скамье подсудимых, что облегчения не принесёт. Дряхлый, трухлявый хрыч высовывает черепашью шейку из мундирного панциря. Он в маразме. Ни единого из своих преступлений он не помнит. Кто сказал "историческая справедливость восстановлена"? Сейчас цитату приведу, как делается историческая справедливость:
Книга называется «Ma gestalt-thérapie», ее автор – врач-психиатр Фридрих Перлз, бежавший из Германии нацист, скитавшийся по трем континентам.
Фридрих Перлз. Фридрих Саломон Перлз. Я подумала, с ума схожу, нашли нациста. Если его зовут Фриц, это же не означает, что он фриц! Великий психолог действительно бежал из Германии, но от нацистов, в тридцать третьем. И если дурная башка переводчик способен одним росчерком пера превратить жертву фашизма в обратное, что напишут в учебниках про Злокачественного Прыща?
И как с этим быть, если не справиться и не смириться? Боланьо, опытный политзаключённый, даст нам ответ:
«Лучше бы вы его не убивали, – сказал я, – это сломает, разрушит нас с вами, да и нет необходимости: он давно никому не причиняет зла». – «Меня этот поступок не сломает, а как раз обогатит, – возразил Ромеро, – а что до того, что он никому больше не причинит зла, то могу вам сказать, нам с вами это неведомо, мы не можем этого знать, это знает только Бог, а мы должны делать что можем. И ничего больше».561,3K
AnnaSnow18 февраля 2025 г.Поэт и политика
Читать далееДовольно сбивчивый текст, который посвящен политической ситуации в Чили, во время правления Пиночета. Сюжетная линия оказалась несколько набившей оскомину - все та же ранимая интеллигенция и грозный тиран, который рубит народ как капусту.
Молодой поэт Альберто Руис-Тагле, который во времена террора всплывает под именем Карлос Видер, для меня это просто хитрый приспособленец, даже больше сьюшный персонаж, по которому сохнут самые красивые дамы, и сам он не беден, привлекателен, плюс ко всему, довольно жесток - использует террор ради каких-то возвышенных и абстрактных целей, типа создания новой чилийской поэзии.
Рассказчик в этой книге наоборот человек бедный и не такой удачливый, который проходит все испытания суровой политикой, в виде заключения, он не так быстро анализирует ситуацию и не обладает определенным хладнокровием.
И в целом, вся небольшая книга о том, что не каждый поэт прекрасен и чист помыслами. Автор, как бы приводит две фигуры из интеллигенции, которые довольно по-разному использовали эту ситуацию и проявили себя в сложное время.
Слог автора для меня слишком прост, как и сюжетная линия, поэтому для меня эта книга на один раз - прочесть и забыть.
31221
Цитаты
Morra19 февраля 2014 г.«Фэрвелл, – просипел я, – я сделал хорошо или плохо?» Поскольку ответа не последовало, я повторил вопрос: «Я поступил правильно или через что-то переступил?» И тогда Фэрвелл ответил вопросом на вопрос: «Опыт этот был для тебя полезным или бесполезным?» – «Конечно, конечно, полезным!» – ответил я. Это ему представилось достаточным.
5233
Toccata23 апреля 2011 г.Читать далееОн стоял спиной ко мне, в вельветовом жакете и шарфе, в шляпе с узкими полями, сдвинутой на затылок, и в каком-то трансе бормотал слова, которые не могли быть адресованы никому, разве что луне. Я застыл, подобный отражению скульптуры, левая нога в воздухе. Это был Неруда. Не знаю, наверное, это и было тогда самым главным событием. Стоял Неруда, в нескольких метрах от него я, и еще ночь, луна, конная статуя, чилийские кусты и деревья, тенистое великолепие моей родины. <...> И тогда было неважно, что происходило до того, что после. Я видел Неруду, читавшего стихи луне, земле, звездам, чью природу мы не знаем, разве только догадываемся. И рядом был я, дрожащий от холода в своей сутане, которая казалась мне в тот момент слишком большой по размеру, целым кафедральным собором, а внутри я, голышом с широко открытыми глазами. А Неруда напевал фразы, и их было трудно расслышать, но смыслом их я был пропитан с первого звука. Я стоял не шевелясь, со слезами на глазах, бедный клирик, затерянный в пространствах родной страны, жадно внимая словам нашего самого знаменитого поэта.
5226
anastasia_lenson31 августа 2022 г.Читать далееНа приеме у папы в ватиканских покоях сидит германский теолог. Ведут неторопливую беседу. Вдруг являются два французских археолога, взбудораженные, нервные, и заявляют святому отцу, что только прибыли из Израиля и имеют для него две новости: одну очень хорошую, другую скорее плохую. Папа уговаривает их вываливать все разом, не тянуть кота за хвост. Французы, перебивая друг друга, рассказывают, что ими найдена Святая могила. «Святая могила?» – переспрашивает папа. «Да-да, Святая могила! В этом нет ни малейших сомнений». Папа плачет от радости. «А какая же плохая новость?» – спрашивает он, вытирая слезы. «А то, что внутри могилы мы нашли тело Иисуса Христа!» Папа падает в обморок. Французы хлопочут, приводя его в чувство. А немецкий теолог, единственный человек, сохранивший спокойствие, говорит: «Значит, Иисус Христос на самом деле существовал?»
353
Подборки с этой книгой
Не популярные, но прекрасные
- 334 книги
Книга как лекарство
- 502 книги
Книги о писателях
- 186 книг
КУНСТКАМЕРА
- 308 книг
Известные писатели и пенитенциарная система
- 967 книг