Избранное

В другой раз, описывая свое студенческое житье в Петербурге, Тургенев, с удивительной живостью подражая голосу своей квартирной хозяйки-немки, передавал, как она, слушая его ропот на судьбу, не баловавшую его получением денег из отчего дома, говаривала ему: "Эх, Иван Сергеевич, не надо быть грустный, man soil nicht traurig sein; жисть - это как мух: пренеприятный насеком! Что делайт! Тэрпэйт надо!"

с.132

Рикорд, живший летом... на своей даче, ворота которой состояли из двух громадных челюстей кита, вывезенных с Камчатки, был человек очень оригинальный.

А ведь, в сущности, труднее понять, как можно жить, чем как можно умереть.

"С особенной силой ответил Спасович на упрек защитника... что он строит все свои выводы на одних косвенных уликах, на чертах и черточках: "Н-да! черты и черточки! - воскликнул он. - Но ведь из них складываются очертания, а из очертаний буквы, а из букв слоги, а из слогов возникает слово, и это слово: поджог!"