Цитаты из книги Проза

Он имел сильные страсти и огненное воображение, но твердость спасала его от обыкновенных заблуждений молодости.

В самом деле, Лизавета Ивановна была пренесчастное создание. Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца, а кому и знать горечь зависимости, как не бедной воспитаннице знатной старухи?

«Вот уже третий год, – заключил он, – как живу я без Дуни и как об ней нет ни слуху ни духу. Жива ли, нет ли, бог ее ведает. Всяко случается.

Много могу я насчитать поцелуев, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.

Поэт сам избирает предметы для своих песен; толпа не имеет права управлять его вдохновением.

В самом деле, что было бы с нами, если бы вместо общеудобного правила: чин чина почитай, ввелось в употребление другое, например: ум ума почитай?

Впрочем, нам и в голову не приходило подозревать в нем что-нибудь похожее на робость. Есть люди, коих одна наружность удаляет таковые подозрения.

береги платье снову, а честь смолоду.

Нет, Кирила Петрович, мой Володька не жених Марии Кириловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем быть приказчиком избалованной бабенки.

Тут он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал...

— Этот Германн, – продолжал Томский, – лицо истинно романтическое: у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодейства.

Служанки сбежались, раздели ее, насилу-насилу успели ее успокоить холодной водой и всевозможными спиртами, ее уложили, и она впала в усыпление.

хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову

...роскошь утешает одну бедность, и то с непривычки на одно мгновение...

Вице, расстроеные дела, элегия, печеный картофель, резановское мороженое, чиниться, манишка, аббат, либретто, эпиграмма, скуфейка, импровизатор, раут, барыш, жандарм, фигляр, «последний день Помпеи», порфира, Аврора, вешний, фимиам.

И сладострастные прохлады земным готовятся богам.

Импровизатор, не привыкший к северному равнодушию, казалось, страдал...

«Я царь, я раб, я червь, я бог». Державин

— Что это за человек? — О, это большой талант; из своего голоса он делает все, что захочет. — Ему бы следовало, сударыня, сделать из него себе штаны.