В. Суриков. Письма. Воспоминания о художнике

"...Однажды мы были вместе с Василием Ивановичем в галерее С.И.Щукина и смотрели Пикассо. Одновременно с нами была другая компания. Одна из дам возмущалась Пикассо. Василий Иванович вступил на его защиту: "Вовсе это не так страшно. Настоящий художник именно так должен всякую композицию начинать: прямыми углами и общими массами. А Пикассо только на этом и остановиться хочет, чтобы сильнее сила выражения была. Это для большой публики страшно. А художнику очень даже понятно"".

"Исторические картины Брюллова, Шварца, Ге- условны; в них нет исторического характера, психологии и каких-либо переживаний. Суриков первый увидел в картине историческую драму, первый гармонически сочетал глубину исторической мысли с фундаментальностью чистой живописи".

"Суть-то исторической картины- угадывание. Если только сам дух времени соблюдён- в деталях можно какие-угодно ошибки делать. А когда всё точка в точку- противно даже".

"."Про Льва Толстого: "Софья Андреевна заставляла Льва в обруч скакать- бумагу прорывать. Не любил я у них бывать- из-за неё. Прихожу я раз, Лев Николаевич сидит: у него на руках шерсть, а она мотает. И довольна: вот что у меня, мол, Лев Толстой делает. Противно мне стало- больше не стал к ним ходить". Про разрыв Сурикова с Толстым я слыхал такой рассказ от И.Э.Грабаря: "Он вам никогда не рассказывал, как он Толстого из дома выгнал? А очень характерно для него. Жена его помирала в то время. А толстой повадился к ним каждый день ходить, с ней о душе разговоры вёл, о смерти. Так напугает её, что она после целый день плачет и просит: "Не пускай ты этого старика пугать меня". Так Василий Иванович в следующий раз, как пришел Толстой, с верху лестницы на него: "Пошел вон, злой старик! Чтобы тут больше духу твоего не было!" Это Льва Толстого-то... Так из дому и выгнал"".

"К этой же первой картине ("Утро стрелецкой казни") Суриков обнаружил свою стихию: драматизм и жажду религиозного подвига. В "Меншикове" эта стихия вылилась в новой, в углубленной форме, в "Морозовой" достигла непревзойдённых высот. Старуха "Стрелецкой казни" со свечой в руке- последним даром богу, Мария Меншикова, умирающая при чтении Евангелия, Морозова, вся в мистическом экстазе,- целая лестница религиозных чувств. Эти картины, написанные в течение 80-х годов,- трилогия страдания: КАЗНЬ стрельцов, ССЫЛКА Меншикова, ПЫТКА Морозовой".