Исповедь. Проза

поэт алчущий роскоши и благополучия как любой другой человек, если не больше, ставит свою свободу выше собственного уюта и даже выше простой обыденности, какою вправе располагать любой член общества и ради которой поэт не пойдет ни на малейшую уступку обычаям толпы

Гораздо больше любовь напоминает сову. У нее совиные петляющие пути, угловатый полет по косой, мягкое совиное оперенье; а когти! У нее огромные, прекрасные, немигающие глаза, великолепные, величавые, бесшумные совиные крылья, глуховатый зловещий вскрик, неслышный бросок на добычу, и всегда без промаха, а после, когда добыча сожрана, - она улетает незримо на черную башню, на темный соломенный кров в безмятежной ночи. Но что за когти у них у обеих, что за клювы – у любви, у совы!

Да говорите себе и делайте все, что вам угодно, а я отвечу словами прославленного Марга, которого в конце концов удостоили даже ПАМЯТНИКА!!! - и притом с великой помпой - официальной и парламентарной:

• Обрыдло мне все это!

Я прослыл здесь тем еще типом: "Рэ, помноженный на Эдгара По, усложенный ромом, абсентом и пиканом" - таков был я в представлении немалого числа моих деревенских соседей, приехавших в город посмотреть, как будут судить "парижанина".

Разумеется, мы выйдем отсюда раньше или позже, более или менее подлеченные, более или менее довольные, более или менее уверенные в будущем, - словом, более или менее живые.

Наше время – время удушья,
Мы с тобою сердца и души
Воедино должны сплести:
Если буря ждет у порога,
Две отваги – не так уж много,
Чтобы выжить в этом пути!

Говорят, что, прежде чем придет срок последнего платежа, каждому суждено отдать свою дань, свой должок.

«Родиться, жить и умереть (как можно позже) в одном и том же доме!» - счастье это дается не каждому, хотя разве можно за что-нибудь отвечать: то, что суждено умереть, мне и до сих пор кажется безумием.