Искусство быстрых изменений. Краткосрочная стратегическая терапия

Неизбежным становится следующее заключение: если в результате поведенческой терапии наступает облегчение фобического состояния, то данное состояние по этой причине фобией не является. Возникает ощущение, что иногда более важно спасти теорию, нежели пациента, и приходит на ум высказывание Гегеля: «Если факты не соответствуют теории, тем хуже для фактов». (Возможно, ум Гегеля был слишком возвышен, чтобы не сформулировать подобное утверждение в ироническом тоне. Конечно, я могу и ошибаться, но гегелианский марксизм, безусловно, принимает его трагически всерьез.)

Балинт работал с одной пациенткой, «привлекательной, живой, скорее кокетливой девушкой тридцати лет. главным страданием которой была неспособность достигнуть какой-либо цели». Это отчасти вызывалось ее «парализующим страхом и неуверенностью, которые овладевали ею, когда ей приходилось брать на себя какой-либо риск, как. например, в случае принятия решения». Балинт описывает, как после двух лет психоаналитического лечения «...девушке объяснили, что. по всей видимости, ей было очень важно сохранять совершенно прямую осанку и хорошую опору ступней на землю. На что она ответила, что никогда, начиная с раннего детства, ей не удавалось перекувырнуться через голову, хотя в течение жизни она многократно пыталась это сделать. Я спросил ее: «А теперь?»; и тогда девушка поднялась с дивана и, к своему большому удивлению, сделала совершенный кувырок без всяких затруднений.
Это оказалось настоящим прорывом. За ним последовали многие изменения в ее эмоциональной, социальной и профессиональной жизни, все — в сторону большей свободы и пластичности. Кроме того, она смогла подготовиться и успешно выдержать очень трудный экзамен по профессиональной специализации, нашла себе жениха и вышла замуж».

Я хочу сказать этим, что в подавляющем большинстве случаев проблемы, которые мы хотим решить путем изменений, не являются проблемами, относящимися к свойствам предметов или ситуаций — к реальности первого порядка, как было предложено ее называть Они относятся к значению, смыслу и ценности, которые мы придали этим предметам или ситуациям (их реальность второго порядка). «Мы озабочены не вещами самими по себе, а мнением, которое мы имеем об этих вещах». — говорил Эпиктет уже 1900 лет назад. Мало кому из нас неизвестен ответ на вопрос о разнице между оптимистом и пессимистом: о заполненной до половины бутылке оптимист говорит, что она наполовину полная, а пессимист утверждает, что она наполовину пустая. Реальность первого порядка — содержащая вино бутылка — одна и та же, но две реальности второго порядка сильно различаются и фактически представляют собой два разных мира. С этой точки зрения можно сказать, что всякая терапия заключается в привнесении изменений в те способы, которыми люди построили свои реальности второго порядка (реальности, в истинности которых они целиком и полностью уверены).

Одним таким предшественником является Франц Александер. которому мы обязаны важным понятием эмоционального корректирующего опыта; он разъясняет (1946): «Во время лечения не является необходимым — да это и невозможно — вызвать каждое вытесненное чувство. Можно достичь терапевтического результата без того, чтобы пациент вспомнит все важные детали своей прошлой истории: на практике хороший терапевтический эффект достигается и тогда, когда не было вытащено на поверхность ни одного забытого воспоминания. Ференци и Ранк одними из первых признали этот принцип и применили его в терапии. Тем не менее, старое убеждение о том. что пациент страдает из-за воспоминаний, так глубоко проникло в головы аналитиков, что и сегодня еще многим трудно признать, что пациент страдает не столько из-за своих собственных воспоминаний, сколько из-за своей неспособности справиться с актуальными проблемами.

Есть и еще кое-что, что эволюция нашей профессии не может оставить без внимания — это догматическое
допущение, что раскрытие реальных причин проблемы является conditio sine qua поп для изменений. Философ Карл Поппер назвал это автоиммунизнрующей предпосылкой, то есть гипотезой, подтверждающейся как собственным успехом, так и собственным провалом, тем самым она становится невозможной для фальсификации. На практике, если в результате того, что в классической теории называется инсайтом, происходит улучшение состояния пациента, этот факт становится доказательством гипотезы, согласно которой необходимо найти в бессознательном подавленные, забытые причины. Отсутствие улучшений в состоянии пациента доказывает, что поиск таковых причин углубился в прошлое недостаточно. В любом случае гипотеза побеждает.