В поисках грустного бэби

Увидела большой отрывок из этой книги в жж одной своей знакомой, и решила полистать.

Лучше бы не листала.

Крайне тошнотворный опус.

Бросала раза три, но любопытство и интерес культуролога все же преодолели брезгливость - дочитала.

Ну, и что могу сказать.

Во-первых - крайне словоблудный текст. Но, в отличие от первой книги про Америку, по крайней мере, частично читабельный.

Невнятное построение, скачки из 1953 в 1975 - 1985 - 1990 и обратно, совершенно не связанные между собой ни логически, ни стилистически куски воспоминаний, обрывки анекдотов, перемежающиеся явно газетной собственной публицистикой с откровенной целью "добить объем" - как в той миниатюре Винокура и Аванесова: "Играем здесь, здесь жирное пятно, это мы рыбу заворачивали, переворачиваем, здесь играем, здесь не играем, черкать не надо, ноты чужие"...

Безумно раздражающие и ничем не оправданные сокращения - все эти ГМР, БАП (большой американский писатель), ВМПС (великий, могучий, правдивый, свободный) и прочие ухищрения, ужимки и прыжки. Попытка красивости - ах, полноте, я не про себя сейчас, я про ГМР (героя моего романа), и вообще я тут просто так, воспоминаниями делюсь и красиво стою, всеми непонятый и всем чужой.

Но это бы еще цветочки.

Хуже другое.

В тексте проявляется жуткий нытик, страдалец, приспособленец, трус и троечник. Да-да, банальный троечник. Невольно вспоминается старинная русская поговорка - "Плохой звезде плохо везде". Это про Аксенова. От и до.

В СССР ему жилось плохо. В Штатах тоже. Просто разные градации плохости. Всю книгу он занимается примерно тем же, чем одна гоголевская барышня - мечтает, как бы было здорово, кабы губы одного жениха да к носу другого присовокупить.

Русские плохие. Нерусские из СССР тоже плохие. И американцы плохие. И черные, и белые. И все это в таком милейшем пассивно-агрессивном тоне - любая стерва удавится от зависти и побежит на мастер-класс.

При этом - чудовищная, всепоглощающая невежественность (я даже не буду касаться ничего из его особого "знания английского", там вообще все печально), замазанная килограммами тонального крема марки "Апломб". Я сказал, я, великий, избранный, лишенный гражданства, никем не понятый писатель, а значит, все так и есть, внемлите мне, народы.

Не, на каком-то этапе я полезла читать его биографию - уж очень чувствовался детдом и отсутствие тепла и любви в детстве. Таки да, в детстве все было местами максимально ужасно. Это да, огорчает, но не останавливает. Ну, то есть меня не останавливает в моих разносах. Человек, шатающийся дергунчиком на ветру, который и пишет, как дергается, выдает на-гора очень сомнительный продукт.

Просто потому, что никого не любит.

И дело не в эмиграции, не в разности систем, не в особом видении чего-то там такого.

Дело просто в отсутствии любви.

К себе. К другим.

Ко всем.

Аксёнов, конечно, хулиган, но хулиган думающий, очень наблюдательный и с большим чувством юмора. Видно, что он озлоблен на СССР, но чего ещё ждать от ребёнка, у которого отняли родителей, а потом не давали свободно высказываться в своих произведениях.

И вот, наконец, он в такой желанной Америке. Там всё так прекрасно продуманно и обустроено, там такие замечательные порядки, нравы и люди не то, что в этой проклятой советской России. Именно это звучит рефреном на протяжении всего романа. Но почему же так тоскливо Василий Петрович описывает берёзки и московские вечера…

Кроме того, оказывается, что между нашими странами есть много общего. Пресловутая бюрократия и здесь бесчинствует, здесь также преследуется литература, а именно битники не по душе официальным писателям и критикам. Как ни странно, в Америке тоже есть цензура, все помнят комиссию Маккарти, которая преследовала многих знаменитых персон, создавая «чёрные списки». Даже поп-идол Элвис Пресли не всегда пользовался успехом. Было время, когда на него неодобрительно поглядывали американские кумушки. Так что не всё идеально в Америке времён Аксёнова.

В целом, книга написана, вроде бы, о Штатах, но попутно много желчи и агрессии вылито на СССР. Видно, что страна очень сильно обидела писателя

Аксенов - русский писатель-эмигрант. Причем эмигрант вынужденный: в 1980 СССР лишили его гражданства за прозападные настроения и превратили в беженца. Вот об этих временах - Рейгановской Америке 1980-1987 - он и пишет. Причем описывает совершенно честным языком, немного ироничным (не гнушаясь подчас и крепким словцом), позволяя взглянуть на США с разных сторон, как хороших, так и плохих.

Это, собственно, первая половина книги. Начиная со второй половины писатель постепенно скатывается в зануднейшие рассуждения о том, какая трава была зеленая и как было круто в СССР в 60-е, как круто было быть тайным диссидентом, потому что тут ты как диссидент никому, в общем-то, неинтересен. Прослеживается какое-то... разочарование, что ли - от того, что на самом деле в США все обстояло не так, как они, зажатые в тиски соцреализма, себе представляли. Например, касаемо самиздатовской литературы или джаза. То, что для них было воплощением идеалов свободы, в США (что в принципе и логично) является обыденной реальностью. Вот и создается постепенно впечатление, что писатель в чем-то даже обижается на Штаты - отняли, можно сказать, романтическую мечту юности своей кристально прозрачной реальностью - да, она такая, какой он ее и представлял, но это, как оказалось, ему и не было нужно. Ему нужна была Мечта, а не реальность.

Если сравнивать с аналогичными творениями, например, с Задорновскими заметками об Америке 1988 года, то сравнивать тут почти что нечего. Задорнов описывал США более простым языком, более открытым и доверчивым, более... детским, что ли. Аксенов по сравнению с ним - прямо папаша, который уже утратил способности восторгаться чем-то как ребенок. Но темы у них в чем-то пересекаются, безусловно. Хотя и круги, в которых они вращались, практически одинаковые, описывают одно и то же они по-разному.

В Штатах Аксенов прожил до 2004 года - уехал в конце концов в Париж, в 2008 вернулся в Москву, где и умер менее года назад, что, в общем-то, прошло практически незамеченным в СМИ. Из Википедии я узнал, что в 1989 гражданство вернули ему обратно, и гражданином России он оставался вплоть до смерти. Так и не понимаю, почему он вернулся. Видимо, все-таки оставался русским в душе, даже несмотря на 24 года, прожитые в Америке. Ну йоп, сочувствую, что могу еще сказать...

Василий Палыч, в знаковой своей шляпе, слившейся с его образом - на обложке книги. Вряд ли, уехав в те годы в эмиграцию, он думал, что вернётся когда-нибудь ( «а когда я вернусь, ты не смейся, когда я вернусь» - может, и хотели, но понимали, что, возможно, этого никогда не случится). Поэтому за веселым ёрническим тоном книги сквозит ностальгия о том, что было, о старых друзьях, оставшихся , о встречах с новыми людьми, волей судеб ( история) , вынесенных к памятнику Свободы. Разговоры о прошлом перемежаются новыми деталями. Калейдоскоп персонажей, встреч, коллизий. Василий Палыч бывал очень разным в свои разные периоды творчества, преподавания и путешествия между континентами и странами. И это не «До» и «После», а это просто разный Аксёнов.
Для старшего поколения это будет ностальгия по своим годам «отжига», для юных, возможно, детали нашего быта, да и тогдашнего американского, покажутся архаичными и непонятными в полутонах и полунамёках эзопова языка , как привыкли изъясняться «шестидесятники». Но на то и книга, чтобы дать погружение в реальности и детали. Для всего остального есть братья яндекс с гуглом.
Подробнее: https://www.labirint.ru/reviews/show/2474799/?point=ml23