Цитаты из книги Одиннадцать минут

...жизнь любит нагнетать мрак для того, чтобы потом ярче блеснуть своей светлой стороной...

Каждый из нас одной ногой - в волшебной сказке, а другой - над пропастью

Первый поцелуй! Как мечтала она о нем! И обстановка была вполне подходящая: кружились над ними цапли, садилось солнце, где-то вдалеке слышалась музыка, и скудный пейзаж был исполнен яростной, совсем не умиротворяющей красоты.

И хотя моя цель – понять, что такое любовь, и хотя я страдаю из-за тех, кому отдавала свое сердце, вижу ясно: те, кто трогают меня за душу, не могут воспламенить мою плоть, а те, кто прикасается к моей плоти, бессильны постичь мою душу.

Не знали наши предки, как и мы не знаем, чего ожидает от нас и жизней наших Высшая Сила, – и в этот-то миг сочиняются книги, пишутся картины, ибо не хотим мы и не можем позабыть о том, кто мы есть.

... бедняки так уж устроены – беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается.

" Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит."

...мечта — штука очень удобная, потому что мы вовсе не обязаны осуществлять то, о чем мечтаем. Мы избавлены от риска, от горечи неудач, от тяжких минут, а состарившись, всегда можем обвинить кого-нибудь — родителей ли (это бывает чаще всего), супругов, детей — в том, что не добились желаемого.

Да, я люблю тебя, как никогда никого не любила, – и потому покидаю тебя навсегда, ибо если сон станет явью, то желание обладать тобой, стремление к тому, чтобы твоя жизнь стала моей… все это в конце концов неминуемо превратит любовь в рабство. Да нет – мечта гораздо лучше. Надо быть поосторожней с тем, что мы забираем с собой из страны – или из жизни.

... она приучила свою душу не жаловаться на то, что делают с ее телом.

...она чувствует его прикосновения – и ей это нравится; она вдыхает запах его одеколона – и ей это нравится. Она, оказывается, ждала его – а вот это ей уже совсем не нравится.

Тот, кто способен чувствовать, знает: можно наслаждаться, даже если ты не прикасаешься к тому, кого любишь. И слова и взгляды содержат в себе тайну, заключенную в танце.

Отстраниться от страсти или слепо предаться ей – что менее разрушительно?

Я – не жертва судьбы, повторяла она себе ежеминутно, я не боюсь рисковать, я не скована никакими рамками, я проживаю такие минуты, которые потом, в унынии старости, в безмолвии сердца, буду – как ни странно – вспоминать с отрадой и светлым чувством.

Жизнь слишком коротка - или слишком долга, - чтобы можно было позволить себе роскошь прожить её так скверно.

Как входит свет в дом? Если окна открыты. Как входит свет в человека? Если дверь любви не захлопнута.

Что важней - жить или притворяться, что живешь?

Вот она, истинная свобода – обладать тем, что тебе дороже всего, но не владеть этим.

Люди соблюдают режим, носят парики, часами сидят в косметических кабинетах или в гимнастических залах, надевают то, что подчеркивает достоинства и скрывает недостатки фигуры, тщатся высечь искру — ну и что? Наконец ложатся в постель, и продолжается это все одиннадцать минут. Одиннадцать минут — и все. И ничего такого, что поднимало бы в небеса, а потом пройдет еще немного времени — и никакой искрой не разжечь угасшее пламя.