Цитаты из книги Избранное

Он все сильнее влюблялся в собственную красоту и все с большей завороженностью наблюдал за разложением своей души. С напряженным вниманием, а порой и с каким-то противоестественным удовольствием разглядывал он уродливые складки, бороздившие морщинистый лоб и ложившиеся вокруг отяжелевшего чувственного рта, и порой задавал себе вопрос: что страшнее и безобразнее — печать порока или печать возраста? Он приближал свои белые руки к огрубевшим и распухшим рукам на портрете — и, сравнивая их, улыбался. Он издевался над этим обезображенным, немощным телом.

«А Соловей на самом-то деле пострадал?», – хочется спросить после ряда отзывов о том, что «бедная птичка». Если ты готов и, более того, совсем не против умереть во имя любви, то не все ли тебе равно, во имя какой любви умирать? Конечно, для получения максимума удовольствия от смерти во имя любви следует полагать, что любовь эта вечна, нетленна, будет основной бесконечного неземного счастья двух особей и любое отдельно взятое живое или неживое нечто в мире и за его пределами по сравнению с ней – ничто. Ну то есть знать об этом совершенно незачем, достаточно быть максимально уверенным в этом в момент смерти. А если еще при этом песню для Розы поешь... В общем, судьба Соловья представляется мне весьма неплохой, а смерть так и вовсе завидной.

А если серьезно, то я в восторге от гения Уайльда, конечно. Потому что уметь надо написать нечто такое, что каждый истолкует ровно согласно своему представлению о мироздании. Или несколько толкований сочинит, если на одном не зациклится. У меня их уже штук... с десяток наберется, наверное. И все такие гармоничные, загляденье. В общем, уметь надо написать абсолютную неопределенность, имеющую вид вполне себе определенности, да еще и эстетически какой!..

— Вы бы лучше отдали его мне, Бэзил! Этому глупому мальчику вовсе не так уж хочется его иметь, а мне очень хочется. — Бэзил, я вам никогда не прощу, если вы его отдадите не мне! — воскликнул Дориан Грей. — И я никому не позволю обзывать меня «глупым мальчиком». — Я уже сказал, что дарю портрет вам, Дориан. Я так решил еще прежде, чем начал его писать. — А на меня не обижайтесь, мистер Грей, — сказал лорд Генри. — Вы сами знаете, что вели себя довольно глупо. И не так уж вам неприятно, когда вам напоминают, что вы еще мальчик.