Другое море

Необходимо знать, что человеку всегда нечего терять… когда люди это понимают, они становятся свободными

любить – значит слышать

Это ведь тоже горький миф, груз, что падает и давит, безумство жизни, которая в бреду полагает, что может взять реванш, иллюзия коренящегося в животном существовании «я», ищущего в этих целях осво бождения от сумасшествия мира. Тигр думает, что неплохо бы сожрать антилопу, к счастью, жизнь не вечна, это маленькое и болезненное отрицательное наречие, μή δν, не быть. Состояться и сгореть означает освободиться от всех отдельных изменчивых вещей, а нет ничего более изменчивого, чем человек.

В конце концов вселенная темна, и только глаз, такой же древний филолог, обладает пристрастием обращать невидимые волновые частоты в свет и цвет. И когда море сверкает в ослепительном зеркале полудня и все вокруг становится неразличимым — это просто восторг, божественный праздник.

Чтобы не страдать, чтобы идти вперед, надо бы быть таким, как другие.

Но так лучше, нас слишком много, люди думают лишь о том, как нарожать детей, а дуче их за это награждает, так природа бунтует и заставляет людей уничтожать самих себя, рано или поздно мы потеряем зрение и слух, станем все слепыми, как кроты, и глухими, как колокола. Это все потому, что люди думают, что им всегда что-то нужно, соль в супе например, и гнут спину, чтобы ее иметь. Сводить потребности к минимуму, быть счастливым собственным «я» — вот решение загадки ребуса.

Только земля по-матерински терпит плуг, ее распахивающий, но море — это великая, неисчерпаемая красота, ничто не оставляет на нем следа, руки пловца моря не объемлют, они лишь отталкивают и теряют его, а оно им не поддается.

Смешно, даже возврат назад ничего не даст, все повторилось бы сначала, те же ошибки, тот же ужас.

Ему хотелось написать о своем путешествии, о добром и недобром при отъезде, об опасной и недостойной любви к себе, заключенной в ностальгии и желании возвращения и, подобно всякой любви к самому себе, делающей тебя рабом. Это путешествие не похоже на бегство, уехать — это значит не столько чуточку умереть, сколько жить, существовать, сохранять постоянство. Будут страхи, амбиции, намерения, и их следует избегать.

Слова могут быть лишь отзвуком других слов, а вовсе не отражать жизнь.

Но и море — это уже слишком много, потому что оно возвращает его к великому обещанию счастья и глубокому исследованию смысла, которое, как и всякое исследование, убивает счастье. Нет, лучше уж земля, покоящаяся под ногами.

Никакая сила не одолеет смерти, этой подлости, что не позволяет все прояснить. Каждый умирает прежде, чем выяснится какая-либо ложь.