Цитаты из книги Двойняшки

Мы больше не одно целое. К прошлому нет возврата. Даже если останемся вместе, мы теперь чужие.

... сочинительство — тяжкий труд. Если будешь постоянно придумывать новое, скоро забудешь старое.

Он продолжает называть меня Лысой, а я его — Бугаем.

Но это не имеет никакого значения, потому что мы приятели.

Классно, когда у тебя есть друг, который отличается от тебя.

ЧТО ПЛОХОГО ВЫ МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ О ЖИЗНИ БЛИЗНЕЦОВ?

Пожалуй, в жизни близнецов мало плохого. Просто иногда хочется побыть одной. Не разговаривать, не выдумывать игры, не выслушивать секреты! Просто побыть наедине с собой, а не быть частью кого-нибудь другого. Тебя.

ЧТО ХОРОШЕГО ВЫ МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ О ЖИЗНИ БЛИЗНЕЦОВ?

О жизни близнецов можно сказать много хорошего. Ты никогда не чувствуешь одиночества — ведь рядом с тобой всегда лучший друг — с ним интересно и поговорить, и поиграть. Придумывай секреты, изобретай игры, которые никто, кроме вас, не сможет понять. Говори в один голос, делай все вместе — и ты почувствуешь вдвое больше сил!

Я её не выношу. Просто честно отчитываюсь в нашем дневнике, вот и всё.

А мне кажется, нужно писать о себе хорошо, а о других — плохо. Тогда будет гораздо интереснее

Неужели ты хочешь меня подвести?! — свирепо спросила я.

Иногда, чтобы добиться желаемого, приходится быть жестокой.

Волосы немного подросли, но законы затылочного притяжения на них не действуют, и они торчат в разные стороны.

Отважный следопыт даже подумывал об охоте, но решил остаться вегетарианцем, хоть и не очень любит овощи. Брюссельская капуста… Фу! Обычная капуста… Фу! Цветная капуста… «Фу» в квадрате!

МНЕ нравится быть одной. Кажется, я об этом уже писала. Ничего. Лучше сказать дважды, получится в два раза достоверней. Я чувствую себя ПРЕВОСХОДНО.

Я часть их семьи. И бабушкиной семьи. Когда-то у меня была мама, и у нас была совершенно замечательная семья, но, даже когда мамы не стало, у меня всегда была Руби.
Руби и Гарнет.
А теперь Руби сама по себе. И Гарнет одна на свете.

Есть папа с Розой. Иногда они ссорятся, но быстро мирятся. Однажды, когда Роза хотела приготовить вкусный воскресный обед, говядина подгорела, клёцки не поднялись, картошка не поджарилась, бобы как следует не разварились, а в соусе было полно комочков, папа не только съел свою порцию до последней крошки и похвалил её стряпню, но и попросил добавки.

Пока мы потягивали чай, мисс Джеффриз задавала вопросы.
Между прочим, трудные. Например:
«Почему вы считаете, что девочки должны получить образование?»
«Чего бы вы хотели добиться в будущем?»
«Чем вы любите заниматься в свободное время?» и даже
«Какие ощущения вы испытываете, будучи двойняшками?»

Казалось, мир раскололся на две половины. Мы всегда ощущали себя неповторимыми, уникальными, необыкновенными… Мы это мы. Но на той улице обе вдруг потерялись в толпе близнецов. И ничего-то в нас нет особенного, и ничем-то мы не выделяемся…

Ты в своём уме, Гарнет? Уж не чокнулась ли ты? Что, решила отметить день Розы-Занозы?!
Нет. Я её не выношу. Просто честно отчитываюсь в нашем дневнике, вот и всё.
А мне кажется, нужно писать о себе хорошо, а о других — плохо. Тогда будет гораздо интереснее.

Ну ладно, рассказывай! Только побыстрее! Расскажи про маму, но только будто это выдуманная история, чтобы не было очень больно.

— Мы валяем…
— …дурака…
— …только…
— …с дураками…

Папа читает большие, толстые книги, но не современную литературу, а классику: Чарльза Диккенса и Томаса Харди. Если мы туда заглядываем, то не понимаем, что он в них нашёл, но папе нравится.

Когда-то у меня была мама, и у нас была совершенно замечательная семья, но, даже когда мамы не стало, у меня всегда была Руби.

Руби и Гарнет.

А теперь Руби сама по себе. И Гарнет одна на свете.