Цитаты из книги Дозор

Ох уж мне эта восточная культура... рахат-лукум с мышьяком вперемешку.

И всё, всё, что ты узнаешь, будет бродить в тебе, отдаваясь болью и страхом, рваться наружу, разрывая сердце, требовать реакции, немедленной и безрассудной.

Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или имел завышенный уровень притязаний.

Жалость – штука опасная.

Нет ни Света, ни Тьмы в чистом виде.

За одних решают папа с мамой, за других пьяный акушер, за третьих лишняя рюмка водки

Когда не знаешь, как поступить, нельзя верить ничему. Ни холодной голове, ни чистому сердцу, ни горячим рукам.

На каждого президента находится свой киллер. На каждого пророка – тысяча толкователей, что извратят суть религии, заменят светлый огонь жаром инквизиторских костров. Каждая книга когда-нибудь полетит в огонь, из симфонии сделают шлягер и станут играть по кабакам. Под любую гадость подведут прочный философский базис.

— Я больше не воспринимаю себя ни человеком, ни Иной, ни женщиной. Совой, впрочем, тоже. Так... злая, старая, бесполая дура, иногда способная говорить.

Как увидишь раз-другой Темный смерчик над человеком, в чей адрес ты ругнулся, — сразу начинаешь придерживать язык.

уж очень доброе и хорошее лицо, усталость есть, а озлобленности нет. Рядом с такой девушкой чувствуешь себя не таким, каков ты есть на самом деле. Пытаешься быть лучше, а это тяготит. С такими предпочитают дружить, чутьчуть флиртовать, делится откровениями. В таких редко влюбляются, но зато все таких любят.

В грязь нельзя толкнуть, в грязь ступают лишь сами.

Ночной пляж полон тоскливого очарования. Словно осенний парк, словно концертный зал после премьеры.

Что я делаю правильно? Этот вопрос — он пострашнее, чем «что я делаю неправильно». Если ты ошибаешься — достаточно резко сменить линию поведения. Вот если попал в цель, сам того не понимая, — кричи караул. Тяжело быть плохим стрелком, случайно угодившим в яблочко, пытающимся вспомнить движение рук и прищур глаз, силу пальца, давящего спуск... и не признавая, что пулю направил в цель порыв безалаберного ветра.

Небо не для нас, нам не дано летать... Все что мы можем, это научиться не падать.

Вся жизнь состоит из исключений.

Я поднял голову к сумеречному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в Сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

Чего требует война? Она не тела жрёт в первую очередь, а души!

Мы марионетки. Всего лишь марионетки. А пробиваться в кукловоды — дело глубоко безнадежное, поскольку для этого нужны способности ... а способности эти встречаются исключительно редко. И потом — места за игровыми столами уже заняты. Никто из шахматистов не уступит свое место фигурке — даже ферзю или королю.

Любая война хуже мира.