Цитаты из книги Дозор

Вот это я понимаю, вот это замечательно! А обязательно было телепортироваться через канализацию?

Я хмыкнул. В общем-то она была права. То, что здесь собраны самые различные магические рецепты, вовсе не состав преступления. К тому же… вот «Как унять роженице боли и не повредить ребеночку». Впрочем, рядом имеются «Извести плод и не повредить роженице» и «Извести плод вместе с роженицей».

Все как обычно у Темных.

– У тебя еще неделя отпуска, побудь с семьей! – сказал Гесер вслед. Вначале я хотел гордо сказать, что в подачках не нуждаюсь. Но вовремя остановился. Какого черта? – Две недели, – сказал я. – У меня одних отгулов на месяц накопилось. Гесер смолчал.

Раз уж в Санкт-Петербурге недавно радовались трехсотлетнему юбилею и говорили: "Пусть хоть всё разворуют, зато наши разворуют, а не московские" - так почему бы казахам и узбекам, украинцам и таджикам не испытывать те же чувства?

Я уже приготовился сказать что-нибудь вроде "я тихий безобидный псих". Это очень хорошо лечит излишнее любопытство.

– Музыка? Очень похоже на кровосо… извини, Костя. На вампиров. – Можешь сказать политкорректно: «На гемоглобинозависимых».

– Ты куда собиралась бежать? – спросила Светлана. – В Сибирь, – спокойно ответила Арина. – В России так заведено – в Сибирь али ссылают, али сами бегут.

Будь добрым, и к тебе – по-доброму!

Мальчик, суеверия опасны, они внушают лживые надежды. - А надежды бывают правдивыми? - Нет. По сути своей.

Суеверия опасны, они внушают лживые надежды.

Но лучше знакомый старый враг, чем молодой непредсказуемый отморозок.

частичная правда – это тоже ложь.

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…

Никому не под силу изменить природу человека

Предчувствия – штука ненадежная.

Победителей не судят... А фигурам на шахматной доске не дают права ходить самостоятельно.

Совесть… любовь… честь… Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто.

Сибиряк — это не тот, кто не боится холода, а тот, кто тепло одет!

от надписи «не прислоняться» осталось лишь загадочное утверждение «не слон я». Наверняка ведь не слон. Животное, но не слон — те являют собой воплощение спокойствия и мудрости, на мой взгляд. А неведомый мне автор утверждения — скорее всего обезьяна, грязная и самодовольная обезьяна. Слишком похожая на человека, и именно поэтому грязная и тупая…

И все мои слова — лишь защита, это те же слезы, только ты их не видишь, не хочешь видеть…