Форма "Рапсодии в голубых тонах" заимствованна у венгерского композитора Листа; главная медленная часть восходит к русскому композитору Чайковскому; гармонии напоминают француза Дебюсси или поляка Шопена. И всё же, как в самой Америке, в этом гигантском плавильном тигле, в "Рапсодии" перемешались различные заимствованные элементы, чтобы вылиться в произведение истинно американское. По своей молодой стремительности, порыву, неуспокоенности, оптимизму "Рапсодия" - чисто американская музыка. Она является также и истинно гершвиновским произведением по свежести ритмических и музыкальных идей, по живости и упругой энергии мускулов, по своему безошибочному чутью музыкального эффекта. Высокий, пронзительный голос кларнета в первых, открывающих "Рапсодию" тактах обнаруживает прекрасное понимание автором возможностей звукового эффекта. После низкой трели кларнет начинает своё восхождение по "лестнице" из семнадцати нот, останавливается на полпути, и после непродолжительного глиссандо продолжает своё восхождение легко и свободно portamento. Потом он снова возвращается к первой теме. Эта тема не только открывает "Рапсодию", но создаёт и определяет настроение всего произведения. В нём слышен голос беспокойных 20-х годов, эпохи борьбы с традиционными верованиями и предрассудками, эпохи гедонизма, пренебрежения условностями и исступленной погони за удовольствиями; эпохи женщин свободной морали и любителей сладкой жизни, эпохи карманных фляжек с вином и нелегальных питейных заведений, эпохи брачного рационализма и знаменитых острот Дороти Паркер. Музыка "Рапсодии" рассказывает об этом времени так же живо и ярко, как канканы Оффенбаха о временах Второй французской империи или вальсы Иоганна Штрауса об Австрийской империи времён Франца Иосифа.
Ваша оценка
1 понравилось
