Один год из жизни Ивана Лапшина, начальника отдела уголовного розыска города Ленинграда Один год из жизни Алексея Жмакина, беглого вора и преступника.
Изначально это были два отдельных романа, но автор решил выпустить их вместе, и жизни Ивана и Алексея идут перед нами, то сходясь, то пересекаясь, то расходясь, то накрепко соединяясь в одно неделимое главное.
Наверное, линия Жмакина дает больше возможностей рассказать о жизни. Это не хрестоматийный образ раскаявшегося безвинно осужденного преступника. Жмакин – вор, вор в чистом виде. Хотела написать – «с полным отсутствием совести», но это не так. Он без зазрения совести может обокрасть ребенка, попутчика с которым только что мило беседовал, старушку или хозяина квартиры, в которой живет. Но иногда вдруг Жмакину становится стыдно за собственные поступки. В его системе ценностей есть свои представления о порядочности. Пусть они не совпадают с привычными нам, но они есть. И когда эти ценности нарушены, Жмакин испытывает странное неприятное сосущее чувство. Назовем его «совесть вора».
Можно написать Лапшину издевательское письмо о лопухе-уполномоченном Окошкине, который прошел мимо разыскиваемого Жмакина и не заметил его, но потом откуда-то появляется понимание мелочности и никчемности своего поступка. Ну, накажут зеленого пацана Окошкина, а Жмакину что за радость-то?
А вообще положение Жмакина напоминает мне бесприютные скитания Остапа Бендера эпохи «Теленка», ощущающего себя чужим на этом празднике жизни. Как неуютно было Бендеру в купе со студентами, так неуютно и Жмакину во время разговоров с пионером Женькой или стариком Корчмаренко. Он не умеет жить обычной нормальной жизнью, он постоянно срывается на воровскую истерику «Жизнь моя поломатая!», и сам понимает, насколько он неуместен со своими замашками, но не умеет иначе. Он не хочет по-старому, он не может по-новому. Но в чем Жмакину не откажешь – он умеет разбираться в людях. Он понимает, кто такой Лапшин, понимает, насколько ему повезло с Клавдией, он понимает, и хотя брыкается и гоношится, но неумолимо идет к единственно верной цели.
Лапшин – он другой. Он полностью на своем месте. Для того же Васьки Окошкина он царь и бог, икона и герой, Васька готов подражать ему в каждом жесте, в интонации, в слове, он и в милицию-то пошел чтобы стать героем таким как Лапшин. Но у Лапшина своя жизнь со своими вопросами и трудностями , пусть их и не видит восторженный Окошкин. И вообще в романе не столько Лапшин, сколько люди рядом с Лапшиным, волей неволей попавшие в орбиту его личности
Ханин. Популярный журналист, любимец публики, успешный и благополучный, насколько возможна благополучность в те годы, и полностью раздавленный смертью любимой жены.
Толя Грибков, юный, восторженный, светлый мальчик, оставивший после себя единственно верный критерий оценки человеческой сущности – это наш человек или это посторонний человек.
Катя Балашова, не очень удачливая актриса маленького театрика. Искренняя, верная, чистосердечная и бесконечно ранимая. Так бы им с Лапшиным и мучаться, опасаясь открыть душу, опасаясь показаться смешным и нелепым, если бы не обстоятельства.
Очень честный роман, полностью из своего времени. И в то же время в нем не чувствуется ни малейшего налета идеологии. Они так жили. Так верили. Так поступали.
41 понравилось
