Ему было грустно и тоскливо. Никакой надежды. Стоило ему найти хорошенькую симпатичную девчонку, как она сразу превращалась в уродину и загоралась желанием прожить с ним до конца своих дней. Было в нем, наверное, что-то такое, что пробуждало в женщинах самые низменные чувства.

– Ты был счастлив? Ну, если не считать лыж, разумеется?
– Нет, пронесло, слава тебе. . . Вот почему мне так просто уходить. Никаких сожалений.

С девушкой он больше не встречался: неудобно, он ведь знал теперь ее родителей.

В конце концов Ленни решился бросить Тилли. Он больше не мог этого выносить, как будто у него все руки были в клею. Досадно. Она и правда готовила замечательное фондю. И он часто думал о ней, когда
был голоден.

«Во всех сумасшедших домах игра рассматривается как рекомендуемое средство терапии»

Если бы у меня, кровь из носу, должен был бы быть сын, так лучше уж, чтоб не от меня. Мы бы тогда ничего друг против друга не имели, могли бы даже приятелями стать.

- Тебе даже пойти некуда.

• Вот здесь ты ошибаешься. Мне есть куда пойти. Но мне негде остаться. Это вовсе не одно и то же.

- Да, я желаю, что ты - не мерзавец. Нам было бы гораздо спокойнее. И моя мать тебя бы не бросила.

• Может быть, я им когда-нибудь и стану. У меня, ты знаешь, тоже есть свои великие мечты.

Адвокат говорил с ним об Америке, которую прекрасно знал, потому что никогда там не был, что к тому же открывало перед ним широкие перспективы. Америка - страна, куда не надо ехать, чтобы узнать ее, потому что она экспортируется везде и всюду, ее навалом во всех магазинах.

Частная жизнь человека - это святое.

Вечно эта сволочная психология, вы себе даже не представляете, что она может сделать с человеком. Она никому ничего не прощает.

Она вдруг начала понимать, почему злость всегда так привлекала людей: она придавала смелости, небывалые силы, она несла вас. Если бы злость у людей стала иссякать, им в самом деле понадобилось бы мужество.

Если Церковь не справляется, всех — в педерасты.

ЛСД - еще та дрянь, Ленни как-то раз попробовал, но увидел всё то же самое, только в ярких красках, да еще был один странный момент, когда его член вдруг отделился от него, надел его анорак и взял его лыжи; тогда он заорал и бросился отнимать их: он дорожил своими лыжами как зеницей ока. Чтобы тебя обокрали среди бела дня, к тому же кто-то из своих! Нет, решительно ни на кого нельзя положиться.

– Господин полицейский, не могли бы вы подсказать мне дорогу?
– А куда вам надо?
– Я ищу любовь.
– Что?
– Вы не верите в любовь?
– Это может обернуться для вас десятью сутками тюрьмы.
– Я только вежливо спросил у вас дорогу.
– За оскорбление швейцарской полиции.
– Что, у нас нет больше права говорить о любви с полицией?

В «роллсе» находился еще один пассажир, причем до того набравшийся, что оставалось лишь молча восхищаться: вот что значит настоящее искусство.

Хорошо, она была согласна на спираль. Но если вы, скажем, еще ни разу, как же тогда поставить эту спираль? Прямо квадратура круга какая-то.

... говорили на столь изысканном французском и проделывали такие головокружительные трюки со всеми этими оборотами в прежде-прошедшем сослагательного, да к тому же с инверсией, что постоянно приходилось опасаться, как бы они не навернулись.

Я не могу просить у него взаймы. Вопрос этики. Ты должен был бы это знать. Этика. Ну, помнишь. . . Программа второго курса.