Самый маленький на свете зоопарк

Но внешность, пожалуй, и была единственным его достоинством. Что говорить, умственные способности у Рохли были хоть и не ниже среднего уровня, но далеко не блестящие: он плохо разбирался в жизни, путал либерализм с социализмом, не отличал социал-демократическую партию от христианско-демократической, мало что смыслил в законах физики и в законах химии, в логике вообще, в лингвистике и даже в азах бухгалтерии. Искусство для него было лишь длиннющей лапшой, которую вешают на уши снобы, и с него сталось бы на полном серьёзе утверждать, что история музыки начинается с шедевра «Your arms, sweet harmony» группы «Платтерс». Короче, был Рохля немного придурковат, что да, то да.

Прошли годы, грёз стало больше, они стали ярче, образы зачастую преследовали его на протяжении всего дня. Он чувствовал, что жизнь утекает сквозь пальцы, смотрел, как она проходит, ничего не делая, ни о чём не думая, без печали и без радости. Время от времени по телевизору шёл какой-нибудь фильм с ним, но он себя не узнавал. Это было в другой жизни. В другом мире. Прошли ещё годы, и теперь уже они выветривали его память. Вымывали, изглаживали образы и голоса, не дававшие ему покоя, и сделали наконец такой же чистой и нетронутой, как только что выпавший снег.
Дождливой зимой, которая никак не кончалась, после урока йоги в гараже он пришёл в квартирку кузена. Вдвоём они молча поужинали и убрали со стола. Брюс вымыл посуду, а потом, в гостиной, где шёл по телевизору футбольный матч второй лиги, сказал: «Знаешь, теперь я счастлив».

У Смеющегося Эму не было ни одного из качеств, необходимых, чтобы стать патриархом триады, и, по логике вещей, он должен был бы всю жизнь гнуть спину на уборке сладкого картофеля или ходить за плугом на рисовых полях, если бы не то обстоятельство, что был он, наверное, самым везучим человеком в своём поколении. Ему повезло покинуть родную деревню, повезло стать патриархом, повезло избавиться от врагов, повезло уцелеть после полусотни покушений на его жизнь, и он знал, он был совершенно уверен, что ему повезёт получить тридцать три процента доходов без вычета налогов с этого жилистого пидора Брюса Ли.

Его старшая сестра была так стара, что глаза её видели лишь на несколько сантиметров, она была так стара, что суставы её могли совершать лишь слабенькие и очень осторожные движения, дабы не сломаться, так стара, что даже голос её походил на древнюю запись в технике моно. Однако этот усохший сморщенный лимон, эта крошечная старушонка, существовавшая под постоянной угрозой разрыва сухожилий, эта дряхлая развалина, коснись пальцем — рассыплется, слыла, наверное, самой опасной особой на всём Дальнем Востоке.