Everything Changes

Я гадаю, отчего же я так несчастен, если всего несколько дней назад все было замечательно. Прежде чем отключиться, я догадываюсь, что, наверное, был несчастен и раньше, просто все складывалось так хорошо, что я этого не замечал.

Если кому-то и должно быть страшно жить, так это мне. А я каждый день встаю с постели, одеваюсь и выхожу на люди и стараюсь делать всё, что в моих силах. Иногда получается, иногда нет, но каждый вечер я ложусь спать, уверенный в том, что завтра будет ещё один шанс изменить жизнь к лучшему.

Мудростью приходится делиться, потому что обычно она приходит, когда самому уже слишком поздно ею пользоваться.

Твоя решимость ни в чем не походить на отца превращается в навязчивую идею; ты гордишься чертами, которые отличают тебя от этого негодяя. "Я не такой, как он" становится для тебя не только мантрой, но и (пусть ты никогда не признаешься в этом даже себе) сутью твоей философии.

Я постоянно пополняю обширную классификацию видов секса, которыми стоит заняться. Вот лишь немногие из них: секс с новым партнером (основной вид, всегда забавный), секс в душе (на самом деле технически это сложнее, чем показывают в кино), дружеский секс на безрыбье (эротическая разновидность аварийного пайка), секс по пьянке (тут все понятно), секс в отеле (можно перевернуть все вверх дном, убираться все равно не придется) и утренний секс (о поцелуях с языком и речи быть не может).

Он как подливка. Вкусная, ароматная, но ею сыт не будешь. Ничего от него не жди. Тогда сможешь общаться с ним без обид.

Из-за таких, как я, спасателей учат защищаться от утопающих: в панике я начинаю метаться и не отличаю помощь от угрозы.

нет ничего страшнее, чем проснуться в реанимации и не увидеть рядом ни единой родной души. Понять, что никому нет до тебя дела, как будто тебя вообще в природе нет.

Из-за таких, как я, спасателей учат защищаться от утопающих: в панике я начинаю метаться и не отличаю помощь от угрозы. Мне некуда идти, нечего делать и не с кем общаться. Я обратился в ничто, и единственное доказательство того, что я еще существую, в том, что если бы я исчез, пожалуй, не чувствовал бы себя так паршиво.

Жить с Джедом - все равно что иметь щенка. Когда бы ни пришел домой, он всегда тут.

Музыка трепещет, как флаг на ветру, становится громче с каждым аккордом, пульсирует страстью, а Норм истуканом застыл на стуле, ошеломленный и парализованный накатывающими на него волнами звука, и хотя происходящее потрясает меня для глубины души - то, как Мэтт изливает со сцены свою боль, а отец впитывает, - я не могу отделаться от мысли, что для этого, по сути, и нужная музыка, а у Мэтта, черт побери, настоящий талант.

Да, мы такие. Кинги — короли ринга. Берем не силой, так непредсказуемостью: тут стратегически выставим напоказ эрекцию, там неожиданно сверкнем лысиной, захваченный врасплох противник отвлекается на этот паноптикум и получает по голове.

Мальчик аккуратно выполняет все эти церемонии, стараясь по мере своих скромных сил вносить порядок и предсказуемость в большой хаотичный мир. И только когда все эти талисманы наконец на своих местах, я целую малыша, желаю ему спокойной ночи и выхожу из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Норм оценивает успех по масштабам произведенной шумихи, а не по результату. Чего еще ждать от человека, для которого само путешествие всегда было важнее пункта назначения.

Я всегда мечтал - точнее, даже планировал, - как в один прекрасный день Норм вернется, раскаивающийся, без гроша в кармане, и увидит, что я добился успеха во всем, что ему не удалось. Я состоятельный бизнесмен, у меня красавица-жена, может, даже дети. Я забуду обиды, прощу его и выпишу солидный чек, чтобы посмотреть, как вытянется его лицо, когда он увидит сумму! И вот он наконец пришел - как по заказу, а я, вместо того чтобы хвастаться успехами, рассказываю ему, до чего у меня все плохо.

Иногда нужен слепой, чтобы научить зрячих видеть.

Мы — известный всей стране лидер отрасли. Клиенты нам безоговорочно доверяют. Мы ничего не производим. Ничего не продаем. Ничего не покупаем. Если бы нас не существовало, Кафке следовало бы нас выдумать.