Ни в пятьдесят, ни в шестьдесят, ни в семьдесят, ни в восемьдесят, ни в девяносто я ни на йоту не приближусь к зрелости и мудрости. Возможно, даже люди, прожившие долгую жизнь, объездившие весь мир, обзаведшиеся кучей детей, прошедшие через множество трагедий, победившие бессчетное количества соблазнов и получившие от жизни немало суровых уроков, думают на смертном одре: "Боже, когда я буду на небесах, я наконец-то смогу все понять". Но, готова спорить, потом они умирают, присоединяются к остальным праведникам, начинают наблюдают за теми, кого они любили и кто по-прежнему ещё живёт в нашем мире, и думают при этом, что уж в следущией жизни непременно смогут во всём разобраться. Я размышляла много лет и пришла к выводу, что никто, даже Господь Бог на вершине мироздания, не имеет никакого понятия о том, что творится в этом мире.