Поднимая глаза от строчек, я, может быть, должен был бы извиниться за некоторую расплывчатость и соскальзывание, но само время тогда было замутненное, многое еще не проявилось и сам воздух, как тромбами, был забит всеми этими «как-то», «где-то» и «вроде бы». Мало того: и будни, и праздники были изрешечены пулеметными очередями многоточий… Мы жили, недовоплощаясь.
Жили-были в советской Москве 3 недовоплощенных персонажа - поэт Николай Петрович, фотограф Охламонов и девушка Катя. Поэт писал грустные стихи, фотограф снимал жизнь "в неприбранном виде", у Кати и Николая Петровича была "бессмертная любовь". Поэт научил фотографа летать (как оказалось, это совсем не сложно). Они читали вслух Булгакова и Гоголя и обсуждали ведьм. А потом произошла "катастрофа" - Катенька пришла жить к фотографу, а поэт решил, что так даже лучше. Фотограф много снимал свою подругу, все больше в необычных ракурсах
Катенька несет по воздуху поднос с кофе — тяжелый бабушкин поднос. Ей трудно, и поэтому ее голенькая фигурка задрана ногами вверх. Я вижу два холма ягодиц и нежно стекающие груди. Волосы не расчесаны, а как-то криво заколоты сбоку.
Слухи о летунах поползли в народ, поэта арестовали, "Голос Америки" сделал передачу "Крылья свободы", Охламонов с Катенькой улетели в Париж. Где жили поначалу совсем неплохо, "с какой-то веселой грустью". Но совершенно утратив способность летать :( Грустная повесть о любви и тоталитарном режиме. Довольно неплохо, если бы автор так не увлекался красивостями и сложными метафорами.
Неловко волочить за собой описание, но стол был как бы уменьшенной копией комнаты: свободные островки, тропиночки, а остальное было занято бумагами, вавилонами писем, вифлеемами каких-то даров, передвигать которые категорически возбранялось.
5 понравилось
