Белое привидение. Русская готика

«Жилицей двух миров» назвал душу Ф.И. Тютчев. И действительно, находясь в мире реальном, посюстороннем, душа наша томится в предчувствии мира потустороннего. За пределами окружающей нас понятной и привычной действительности существует до времени скрытая, но постоянно напоминающая о себе иная реальность, недоступная человеческому разуму. Контакты с этой иной реальностью могут быть для человека опасными и разрушительными, но могут и открывать новые горизонты существования. «Готическая проза», «чёр...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

38 оценок

5
26%
4
47%
3
26%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 45Хотят прочитать 61

Рецензии

boservas
13 сентября 2020
Пусть бабушка внучкину высосет кровь!
Не пугайтесь заголовку моей рецензии, это всего лишь строчка из проклятия, на котором строится сюжет этой самой готической повести русской литературы XIX века. Но у меня получилось, как у О.Генри с его королями и капустой, в рецензии будет о многом, но совсем не будет про бабушку и внучку :)
Эту повесть Толстого я читал давным-давно, и, признаюсь честно, совсем подзабыл в чем там было дело, помнил только, что часть событий происходила в Италии. Но сейчас, перечитывая произведения Алексея Константиновича, взялся за "Упыря" по новой, благо, он невелик, всего каких-то 65 страниц. Но сколько же автор на этаком маленьком пространстве навертел, какой хитроумный лабиринт соорудил, так расположил лампы подсветки, что каждая из них высвечивает свою картину, кардинально отличную от иных.
Известно, что Белинскому повесть очень нравилась, так что он "успел благословить" молодого писателя. Хотя Виссарион Григорьевич и не находил в "Упыре" "какой-нибудь мысли", но он привлекал его "внешней фантастичностью", "многосложностью и запутанностью". Тут классик нашей отечественной литературной критики, безусловно, прав, многосложности и запутанности в такой маленькой повести не то, что хватает, а очень даже с избытком.
"Упырь" из тех произведений, которые нельзя читать невнимательно, едва отвлечетесь, задумаетесь о чем-то постороннем на несколько секунд, и проскочите несколько строчек "на автомате", в результате, или совсем потом запутаетесь, или придется возвращаться и перечитывать "слабое" место. Говорю об этом, поскольку сам пару раз на этот камень натыкался. Ну, и, конечно же, Белинский прав, повесть привлекает не мыслью, и не идеей, а своей ажурной конструкцией, переплетением сюжетов и неоднозначностью восприятия прочитанного.
Толстой очень тонко чувствовал, что классическая готика на русском материале может прозвучать фальшиво и пародийно, поэтому он в нужной пропорции соединил русскую тему с европейской, введя венгерский мрак и итальянский пленэр. Не знаю, слышал ли Толстой что-то конкретное про Дракулу, ведь Стокер еще не родился, когда вышел "Упырь", но Транссильвания, которая сейчас числится за Румынией, тогда входила в состав Венгерского королевства. Так что упыри Толстого родом из тех же мест, что и вампиры Стокера и его последователей.
Дочитав повесть до конца, читателю предстоит самому определиться как воспринимать прочитанное. Можно к чёртовой матери отмести всю мистику, и выбрать путь логического и трезвого объяснения всего произошедшего, что и делает один из героев по имени Владимир. А можно последовать примеру другого героя - господина Рыбаренко, и, наоборот, отринув логику и здравый смысл, всё объяснить именно с мистической позиции. Наконец, можно выбрать третью "точку сборки" - главного героя Руневского, который так и не смог определиться "что же это было".
Ну, а, если это так, если он не может определиться - что это было, значит, что-то всё-таки было. Пусть это "что-то" неясно, расплывчато и постоянно ускользает, но оно дает о себе знать. Так что можно говорить и о четвертой точке зрения - авторской: без мистики дело не обошлось, но где она начинается, и где заканчивается - вот в чем вопрос...

Читать далее
168 понравилось
6
4K
boservas
7 апреля 2021
Чертовщина на Васильевском острове
Об этой небольшой повести известно, что она написана по сюжету, подсказанному молодому писателю Владимиру Титову самим Александром Сергеевичем Пушкиным. В некоторых изданиях даже ставят две фамилии авторов, прибавляя к Титову еще и Пушкина. Но, если принять такой подход, то в таком случае, и у шедевров Гоголя - "Ревизора" и "Мёртвых душ" - должно быть два автора, ведь их сюжеты были подсказаны Гоголю тем же самым Пушкиным. Так что, будем помнить, кто подкинул идею Титову, но все же признаем его полноправным и единственным автором повести.
Этот автор имел литературную молодость, когда общался с Вяземским и Пушкиным, именно в эту пору написаны им повести "Уединенный домик на Васильевском" и "Монастырь святой Бригитты", последняя под псевдонимом Тит Космократов. Кстати, Владимир Титов выведен Пушкиным в неоконченной повести "Мы проводили вечер на даче" под именем Вершнева.
В конце 30-х, как раз после смерти Пушкина, Титов отошел от литературы и сделал блестящую карьеру чиновника, дослужившись до действительного тайного советника, что соответствует 2-му классу Табеля о рангах.
Повесть, о которой мы сейчас разговариваем, достаточно традиционная и предсказуемая, а вместе с тем и скучноватая. Классика романтической мистики первой половины XIX века, очень напоминает "Упыря" А.К.Толстого. Хотя толстовская повесть будет поинтереснее, в ней несколько уровней, а у Титова - один, и, как я уже сказал, предсказуемый.
И все же повесть Титова выглядит неким связующим звеном между "петербургскими" произведениями Пушкина с мистическим оттенком - "Медный всадник", "Пиковая дама" и петербургским циклом повестей Гоголя, в первую очередь "Невский проспект", который чем-то отдалённо тоже напоминает "Уединенный домик".
Суть в том, как нечистый вмешивается в дела людей, будучи заинтересованным, конечно же, в их душах. Так в повести черт скрывается под ликом некого молодого человека по имени Варфоломей. Он разрушает жизни главного героя Павла и родственного ему семейства, обитавшего в том самом уединенном домике на Васильевском. Правда, душа ему достается только одна - матери девушки Веры, которая его стараниями умирает без церковного покаяния. Вера и Павел смогли сохранить свои души, освободись от влияния Варфоломея, но это обошлось им тем, что они быстро покинули этот мир: Вера почти сразу после трагических событий, Павел несколько погодя. А ведь они могли быть вместе и могли быть счастливы...
Мораль: будьте внимательны, молодые люди и девушки, не подпускайте к себе нечистого ни в качестве друзей, ни в качестве поклонников. А уединенный домик на Васильевском сгорел...

Читать далее
144 понравилось
0
1,4K
TibetanFox
2 января 2015
В детстве самым страшным сказочным существом для меня был Игоша. Кто не настолько глубоко погружён в русский жутковатый фольклор, с Игошей не встречался и Старобинец не читал, того сама концепция подобного персонажа может и поразить (хотя, конечно, у Старобинец он почему-то больше был похож на змею). Оригинальный Игоша — младенец без ручек и ножек, который умер сразу после рождения, но продолжает являться в мир живых в виде своеобразного полупризрака-полудомового. Если его подкармливать и делать подарки, то он он помогает по дому. Если же Игошу игнорировать (что делать довольно несложно, ведь он невидим для взрослых), то он начинает всё ломать, терять, путать, а вина за его проступки ложится то на всех окружающих из посюстороннего мира, то просто на "дело-то житейское". Возможно, существо без ручек и без ножек, которое прыгает всем туловищем и цепляет вещи зубами, много напроказить и не может, но при желании да наличии свободного времени...
Впрочем, я всё это не о том. Недавно я прочитала, как "Игоша" Одоевского разбирается на уроках литературы в некоторых учебных программах. Вот честно — что-то в этом неверное и ограничивающее. Одоевский бежит впереди паровоза своего времени, и на пяти-шести страничках скупого текста умудряется развернуть едва ли не "Бойцовский клуб". В том смысле, что читателю так до конца и не будет ясно, существовал ли Игоша в воображении маленького одинокого мальчика, который тихонечко сходит с ума от отсутствия нормальной ребяческой жизни, пытается привлечь к себе внимание и все свои шалости сваливает на тёмную половинку себя — Игошу. Вариант вполне жизнеспособный, учитывая, что рассказами про Игошу его как раз пичкают нянечка с батюшкой. Но и тот вариант, что Игоша всё-таки провёл пару дней с главным героем страшной сказки вполне может быть, хоть он и полностью отметается учебниками литературы.
Я, честно, даже не знаю, какой вариант страшнее. Первый показывает, что безумие может таиться даже в маленьком шкете, потому что я категорически отказываюсь принимать версию, что психически здоровый ребёнок может сублимировать свою тёмную половинку в такое жуткое безного-безрукое существо. Это версия близка к той, что и Карлсона приписывает к существам внутри воображения ребёнка. Но Карлсон был шалун добродушный и не лишённый определённой последовательности в своих действиях, Игоша же явно агрессивен и нелогичен. Второй же путь явления Игоши к мальчику, как потустороннего монстра/призрака — вообще кошмар. Потому что тогда получается, что он может прицепиться к кому угодно безо всякой на той причины и бесконечно его подставлять и подставлять, а несчастная жертва будет страдать и огребать. Если большинство негативных сущностей появляются по какой-то причине — мстят за что-то, прикованы к месту, предмету, появляются в определённое время или просто потому что человек сделал что-то не то, то гнусный Игоша сваливается на бошку вот просто из ниоткуда. Из текста можно бы сделать вывод, что батя мальчика сам виноват — вроде как он его позвал к себе, пусть и в шутку. Но пристал-то Игоша не к нему, а к пацану. Да и мужики, у которых до этого был Игоша, а потом и следующий "носитель проклятия" вообще ни в чём не провинились, просто им не свезло. А это знание ужасное, особенно в детском возрасте. Я в детстве точно знала, что если я в полночь посмотрюсь в зеркало, то ко мне прицепится чёрт, но в этом буду виновата я сама, потому что имела наглость посмотреть в зеркало. Ну или кто-то плюнет мне на тень, а от этого у меня начнётся простуда — тоже сомнительное поверье, но тут уж тебе не повезло по вполне определённой причине. А Игоша — накося выкуси — просто появился и гадит тебе ни за что ни про что. Нечестно. И как-то обречённо неизбежно, а потому особенно страшно.
Я считаю, что для времён Одоевского эта "двойная трактовка" — очень крутая вещь. Да и само описание потустороннего младенца ошеломляет, если подключить воображение (вдумайтесь, он ведь умер сразу после рождения, а значит если представить его в деталях, то... АААА!) Не знаю, стоит ли давать такие сказочки пятиклассникам в программе по литературе. Конечно, сейчас сила воображения заметно приглушена, но не исключено, что может попасться особенно чуткий ребёнок, который будет после этого не спать и ждать, когда ему на голову без предупреждения свалится ужасное наказание, которого он не заслужил. Я бы про Игошу вообще хоррор сняла, будь у меня такая возможность. Не всё же мёртвых маленьких девочек с длинными волосами в белых ночнушках показывать.
Читать далее
94 понравилось
11
3,4K