Бабушка русской революции
Изначально народническое движение 70-х годов 19 века делилось на три идеологические ветви. Одни молодые революционеры считали, что нужно идти в народ, просвещать его и народ сам поднимется на восстание. Но для этого революционерам нужно было тщательно учиться и познавать все существующие науки. Их звали "лавристами". Другие призывали создавать тайные группы заговорщиков, дабы самим свергнуть царскую власть и имя им было "бланкисты". Третьи утверждали, что народ осознавал свое рабское положение и готов был к революционному взрыву, нужно было лишь поднять это восстание, и их звали "бакунистами". Так вот, к этому экстремистскому движению в народничестве (по словам Брешко-Брешковской) и принадлежала автор воспоминаний. Не тратя время на повествование о своем детстве и о том, как она пришла к революционным идеям, Брешко-Брешковская сразу же рассказывает о своей жизнь в Киевской коммуне, поездке в Петербург и знакомстве с народниками из кружка "чайковцев", а главное она подробно описывает свои короткие хождения в народ. И эти хождения в народ, дабы поднять крестьянское восстание, были для революционеров безрезультатными. Перед Брешко-Брешковской предстала серая необразованная масса забитых людей, которые страшились потерять нечеловеческую работу, а значит потерять и средства к существованию.
"Вскоре мы перебрались в Смелу. Этот огромный поселок, в котором уже находился один рафинадный завод и шесть фабрик, раскинулся на большой площади... На краю базара был вырыт пруд с мутной водой, окруженный очень крутыми берегами. На этих берегах стояли глиняные мазанки, похожие на звериные берлоги. В них жили рабочие, пришедшие из других мест - бывшие дворовые из северных губерний, не имевшие земли. В этих мазанках они жили с большими семьями; здесь рождались и здесь же умирали". "Вместе с освобождением от крепостного права они получили новые крохотные земельные наделы, которых хватило лишь для того, чтобы построить на них дома. Поэтому они по-прежнему были вынуждены работать на заводах, получая хлеб в качестве оплаты".
Брешко-Брешковская познакомилась с одним стариком, который когда-то был борцом за права общины, и попросила его принять участие народном в бунте.
"На мою просьбу помочь мне вести революционную пропаганду в Смеле старик ответил: - У меня не осталось сил. Меня жестоко наказывали. Один солдат стоял у меня на одной руке, второй - на второй, и еще двое у меня на ногах. И меня били - били до тех пор, пока земля не пропиталась кровью. Вот так меня пороли. И это происходило не один-два раза. Меня ссылали в Сибирь, я возвращался и начинал все заново; но больше я не могу".
После недолгих и неудачных попыток революционной пропаганды среди крестьян и рабочих Брешко-Брешковскую арестовывают. А далее следует долгое "путешествие" по тюрьмам и домам предварительного заключения от Брацлавской тюрьмы до Литовского замка в Петербурге. А третья часть книги под названием "Сибирь", на мой взгляд, и вовсе самая интересная, и читается как приключенческий роман. Ведь с момента ареста Брешко-Брешковская постоянно думала о побеге, для того чтобы вернуться к революционной борьбе. В своих воспоминаниях она описывает несколько неудачных попыток побега, одна из которых была сверхавантюрной. Брешко-Брешковская и трое ее товарищей Шамарин, Тютчев и "американец" Иван Линев попытались сбежать из Баргузина - городка на восточном берегу Байкала. План состоял в том, чтобы с помощью проводника преодолеть горы, добраться до Читы, далее до Владивостока, откуда на пароходе перебраться в Америку и дальше через океан в Санкт-Петербург. В общем Жюль Верн отдыхает или нервно кусает локти от зависти. Увы, через несколько дней хорошо снаряженный отряд местных солдат нагнал беглецов. Конечно, с точки зрения информативности, книга Брешко-Брешковской явно уступает мемуарам Веры Фигнер, ибо объем ее всего в 300 страниц. Но я почему-то уверен, что любителям истории ее мемуары будут по нраву. Они стоят того, чтобы их прочитали. Брешко-Брешковская подробно повествует об ужасном экономическом положении российских крестьян при правлении династии Романовых, об их долговом рабстве и вечной зависимости от бездельника - помещика. Это недовольство рабской жизнью, накапливаемое среди народа в течение сотен лет и было, по мнению автора, "скрытыми корнями русской революции" прорвавшимися сквозь землю в 1917 году. А вот, например, упоминание о Карийской каторге, где довелось побывать Брешко-Брешковской: "Прежде в этих местах треть заключенных умирала от туберкулеза, а весной - от тифа. К моменту нашего приезда смертность снизилась, составляя лишь одну четверть от общего числа узников. Начальство варварски обращалось с узниками. Тех ждали ежедневные порки, голод и холод. Немало людей умирало. Другие бежали в заболоченные места, где погибали от голода и холода или становились жертвами охотников за "горбунами", как сибирские крестьяне называют беглых заключенных с неизменным мешком за плечами. Унижения, насилия над женщинами, нравственную деградацию начальства невозможно описать словами. Ненависть узников была так велика, что порой они вскрывали гробы свежезахороненных чиновников и вбивали в трупы деревянные колья..."
Это как же нужно было ненавидеть чиновника, чтобы выкапывать его труп и всаживать в него кол! Некоторые читатели в недоумении задаются вопросом: - Откуда взялась такая ненависть в народе, что вылилось в кровопролитную Гражданскую войну. Судя по таким свидетельствам, эта ненависть накапливалась годами.
Ну и напоследок о нескольких минусах книги.
Удивляет ее политическая предрасположенность к Керенскому, который, по словам Брешко-Брешковской, прям был золото, а не человек. Все этот балабол делал правильно для России, а его никто не понял.
Правда не говорится, что благодаря "управлению" вот таких бездарных Керенских, Россия чуть не рухнула в бездну.
Брешко-Брешковская замалчивает, в чем ее главные разногласия с партией большевиков. Я, честно говоря, так и не понял ее недовольства. Быть может, она была зла из-за того, что ее вслед за Керенским выкинули из Зимнего дворца, где она жила после Февральской революции?
А главное, почему бы об этих разногласиях с большевиками популярно не объяснить читателю? Почему они были плохими, а вы Брешко-Брешковская с Керенским были хорошими?
Недоговаривает "бабушка русской революции".
Ох, недоговаривает.
А может кроме слов, "ужасные", "кошмарные" сказать то больше и нечего?
55 понравилось
