Сергей Городецкий. Стихотворения и поэмы

Летят метели, снега белеют, поют века.
Земля родная то ночи мертвой, то дню близка.

Проходят люди, дела свершают, а смерть глядит.
Лицо умерших то стыд и горе, то мир хранит.

Роятся дети, звенит их голос, светлеет даль.
Глаза ребенка то счастье плещут, то льют печаль.

Смеется юный, свободный, смелый: мне все дано!
Колючей веткой стучится старость в его окно.

Бредет старуха, прося заборы ей дать приют.
Судьба и память тупой иголкой ей сердце рвут.

И все, что было, и все, что будет, — одна река
В сыпучих горах глухонемого, как ночь, песка.

Солнце ясно на закате позолотит окна дач,
Друг за другом налезающих наверх, на склон горы;
На балкончики картежников сведет тоска-палач
Подогреть сердца пустые острым трепетом игры.

Ночь настанет, и поманит, и обманет: не любовь,
А привычка или скука свяжет пары там и здесь,
И любовники, любовницам слегка волнуя кровь,
Устыдясь луны, на окна головой мотнут: завесь!

Полый круг луны высокой все увидит с высоты:
Крыши, трубы, переулки, и вершину озарит,
Где кладбищенские дремлют, надпись высунув, кресты:
Кто, да кто, какой породы и с которых пор лежит.

Как и в жизни городили, чтобы точно знать свое,
Так и здесь решеткой прочной каждый крестик обнесен.
Жизнь в пределах протекала. Что-то кончило ее.
Должен сон и запредельный также быть определен.

Есть еще в зеленом сердце уголки самой природы,
Где глядится глаз прохожий во всебожии глаза,
Где сплетаются любовно и любви свивают своды
Метки лиственных деревьев, липа, ива и лоза.

Есть еще святые ложа, приготовленные Богом
Для сливающейся твари с ним, друг с другом, в полноту.
Но в народе приходящем, мелкодушном и убогом
Нет стремлений, нет порывов, облечений в красоту.

Разодетые подробно, тело скрывшие нелепо,
Дважды, трижды обернувшись в неуклюжие мешки,
Взявши позы, заучивши изреченья глупых слепо,
Ходят мелкими шагами, мерят чувства на вершки.

Там с подкрашенных сурмином женских губ глядится краска,
Из-под взбитых неуклюже войлок дыбится волос,
И глазами, приученными ко лжи, дарится ласка
Слепоглазам, одуревшим от вина и папирос.

Взявшись под руки, гуляют по усыпанной дорожке,
Испещренной их следами и бумажками конфет,
И экстаз любовный цедят и впивают яд по ложке,
Оскверняя у деревьев память прежних, ярких лет.