Собрание сочинений в 4 томах. Том 4

«Мне сорок пять лет. Все нормальные люди давно застрелились или хотя бы спились. А я даже курить и то чуть не бросил.»

События этой книги охватывают время, когда Сергей Довлатов работал радиожурналистом (или анкерменом) на радиостанции «Третья волна», вещающей на Россию. Немного об обустройстве и штатных сотрудниках, среди которых дворяне, евреи, бывшие власовцы и невозвращенцы, вскользь об отношениях... Основное событие - командировка на конференцию/форум/симпозиум (каждый называл по-разному) в Лос-Анджелес, которое и требовалось осветить. С именем Довлатова всегда ассоциируется ироничный юмор, остроумные выражения. В этой книге они тоже в достаточном количестве, но грусти больше. Рассказ можно условно разделить на две части: конференция и воспоминания. Взгляд на настоящее имеет сатирическую окраску, прошлое окрашено болью и ностальгией. Случившаяся в Лос-Анджелесе встреча (случайная или неслучайная) - ключевое событие, оно возвратило писателя на 28 лет назад в Россию, молодость, влюблённость... Прошлое и настоящее перемежается, вынырнуть из воспоминаний всё тяжелее, требуется спасательный круг - жена, дочь, сын... «Что происходит?!» - спрашивает себя Сергей Довлатов. Женщина, которая доставила столько боли в прошлом: пренебрегла чувствами, изменяла, подталкивала своим поведением к самоубийству; была «жестокой, эгоцентричной, невнимательной»; женщина, перекроившая жизнь, из-за которой был брошен университет, заменившая его армия. Двадцать восемь лет назад автор был юн, «наивен, чист и полон всяческого идеализма», что изменилось за это время? Откуда чувство вины? Можно ли сказать о любви как о прошлом? Или любовь - это навсегда?

Вот сейчас Таська попросит: «Не уходи», и я останусь. Я чувствую — останусь. И даже не чувствую, а знаю. Сколько же это может продолжаться?! Сколько может продолжаться это безобразие?! И тут я с ужасом подумал, что это навсегда. Раз уж это случилось, то все. Конца не будет. До самой, что называется, могилы. Или, как бы это поизящнее выразиться, — до роковой черты.

Грустно, трогательно и больно...

Как я сказал в предыдущей рецензии, Довлатов у меня стал автором для поездок. И если перед этим я описывал как ехал встречать родителей из аэропорта соседнего города и слушал в одно лицо "Наши", то обратно те же 320 км я еже ехал с родителями и слушали мы "Филиал". Мы с отцом слушали книгу с удовольствием, а вот маме не зашло, сказала что это фигня какая то.

Главный герой, журналист эмигрант работающий в Америке, едет на диссидентский симпозиум «Новая Россия», на котором встречает свою первую любовь, которую не видел очень много лет.

Повествование строится так, что скачет через главу из настоящего в прошлое, рассказывая нам о той самой первой любви.

Если честно, то местами рассказы об этой самой любви меня сначала подбешивали, но потом я вспомнил себя в том возрасте и был благодарен автору за такую искренность.

В общем это снова любимый всеми, классический Довлатов, с его неповторимым юмором, искренностью и самоиронией.

"Нет таких слов, говорящих о том, что Первая любовь - это что-то на прошлом Первый поцелуй у подъезда вечером Первая любовь - это что-то на вечном, но" Женя Трофимов & Комната культуры

Я всегда хотела "Ундервуд", чтобы создавать на этой пишущей машинке внятные тексты, которые можно было бы исчёркивать пометками и потом видеть всю амплитуду движения мысли, а не только конечный результат, как в графическом редакторе компьютера. Но у меня не было "Ундервуда", были две зловещий советские машинки: неплохая механическая и злобная электрическая, которая клокотала, как паровоз, а особенно непонравившиеся строки разрывала в клочья вместе с бумагой. Самый суровый критик в моей жизни — ей не нравилось почти всё, мной написанное. Сейчас у меня Consul, и достать к нему хорошие печатные ленты — настоящий геморрой.

Я всегда хотела начать отзыв на Довлатова со слова "я", чтобы вот так вот себя к нему пропихнуть бочком и незаметно, вот смотрите, я знала человека, который знал человека, который жал руку дяденьке, сфотографировавшемуся в таком-то году с Довлатовым, который ел мороженое на скамеечке. "Соло на ундервуде" с продолжением подходит как нельзя лучше, потому что из всех произведений Довлатова оно самое незначительное на мой взгляд. Да и не произведение это, а некое подобие записных книжек, сплошные обрывки и осколки, а то и боянистые анекдоты. Тут, правда, сложно определить, какие анекдоты Сергей Донатович переделал под себя (а такие есть, я их встречала в более ранних источниках), а какие обрели крылья после его "соло".

Не уверена, стоит ли читать "Соло на ундервуде" в числе первых произведений, если хочется познакомиться с Довлатовым, хотя перо автора очень узнаваемо. Я даже знаю несколько примеров, когда человек прочитал "Соло..." и недоумевал несколько лет, пока не добрался до других вещей и не влюбился. Хотя юмор есть, стиль есть, наблюдательность есть. Вектора нет, не стремятся "солы" никуда. Так что это приятное дополнение для фанатов и умеренных поклонников, но само по себе — просто сборник смешнявок разной степени весёлости и грустнявости. Зарисовки и клочочки.

Забавно, как совсем недавно культ Довлатова воспрял с новой силой. Многие хотят писать как он и усиленно ему подражают, хотя это вообще им не в жилу. Сам-то он никому не подражал, поэтому хорош, так что если хочется быть похожим на Довлатова, то надо переставать стремиться быть на него похожим. Довлатов Шрёдингера, ха!