Тени пустыни

Вот воистину повесть, достойная быть записанной иглами в уголках глаз, в назидание поучающимся. Ибо есть в ней храбрость и коварство, похищенные красавицы и разлученные влюбленные. И Большая игра в ней есть - сложная паутина интриг между английской и советской разведкой на советско-иранской границе. Реальность 1930-х как-то совершенно естественно вписывается в рассказы, достойные Шехерезады, идет ли речь о коллективизации в Средней Азии или о британской политике в Иране и Афганистане. Разве что вместо джиннов здесь загадочный цветноглазый дервиш, который, как говорят, - сам Лоуренс Аравийский. И не менее таинственный араб, который тоже вполне мог бы оказаться Лоуренсом. И великолепный Петр Кузьмич, Лоуренсом не ставший исключительно по вине своей "володимерской" внешности.
Сколько же здесь любви к Востоку - поэтическому, грязному, нищему, роскошному, опасному, чарующему.
Плетется, вьется сюжет, затягивая, точно желтые воды Аму. Вот амударьинский штурман не вовремя захотел шашлыка - и угодил в Иран, где изведал и сладкое, и горькое, стал едва ли не принцем, чуть не возглавил джихад. Честно говоря, меня очень интриговало, как славный Зуфар будет в финале всю эту сказку 1001 ночи рассказывать в ГПУ и с какими глазами будут слушать чекисты.
Второй главный герой, он же, вроде бы, рассказчик, Алаярбек, тоже попадает в историю случайно, отправившись в Иран в составе советской эпидемиологической экспедиции. Но он совсем другого склада, чем простоватый Зуфар, и хитроумием уподобился Ходже Насреддину. Он сам ищет приключений, спасает прелестных кипарисостанных пери и влюбленных, а также невлюбленных в них героев.
Да найдете вы наслаждение на страницах этой книги, вместе с героями пробираясь через Каракумы, а то гуляя в Саду Садов среди роз. А советский писатель Михаил Шевердин лукаво подмигнет вам, завершая дозволенные речи легким намеком на продолжение.