Тварь на пороге

Видимо, воображение – мой лучший враг. Или я слишком долго шла к Лавкрафту. Потому что, замирая в ожидании волнующего скольжения по мрачным дебрям его безбрежной фантазии, я придумала себе поразительную феерию безумия. Особенно лакомым казалось вкусить это сумасшествие на заоблачных острых хребтах, поражающих тайной своих загадочных недр… Но в итоге, закутавшись в надёжную? броню субъективности, вынуждена печально констатировать, что повесть подарила мне лишь пару вечеров сонного блуждания по скучному ледяному плато уныния. Увы.

Начало было многообещающим. За моим окном в пьяной пляске буйствовали снег и ветер, напевая попурри из первобытных песен, которые так колоритно создавали природный саундтрек к повести о ледяной колыбели планеты. Такое музыкальное сопровождение, казалось, было идеальной фоновой темой для чтения заметки геолога Дайера о исследовательской экспедиции в Антарктику, свершенной Мискатоникским университетом в 1930 году. Из введения следовало, что данный отчёт был создан в целях предостережения учёных от проведения последующих научных работ на мёртвых землях снежного царства безмолвия. Поэтому подробное повествование было призвано сформировать детальное представление о жутких событиях, заставивших Дайера до сих пор скрывать малоправдоподобные открытия на гигантском горном ожерелье. Постепенно становится известно о прочной цепи поразительных происшествий, связанных печатью неразглашения или отредактированной правды: случайном открытии любопытных образцов ископаемых, масштабном несчастном случае среди коллектива учёных и путешествии по лабиринту руин доисторического мёртвого города, хранящего свои невообразимые тайны на Хребтах безумия, скрытых под ледяной коркой миллионов эпох… И звучит заманчиво, правда? Но, простите поклонники Лавкрафта, исследование Хребтов безумия было для меня сродни блуждания по плоской равнине скуки. Долгое бессмысленное блуждание. Жаль.

Почему бы не урезать повесть наполовину и не активизировать алчного монстра? Да поскорее, да так, чтобы всех искромсал! Именно этого я ждала большую часть произведения. Прелюдия у Лавкрафта растянулась до невозможности. Я так напряжённо ждала удовольствия ужаса, обещанного Дайером, что… просыпалась в обнимку с читалкой и нещадно корила себя: «Это же знакомство с самим Лавкрафтом! И так поздно встретились... А ты бессовестно уснула…». Да, я не люблю сюжетную статику. Она не всегда уместна. А в жанре «ужас», полагаю, вообще чаще всего неприемлема. Я запуталась в длинных барельефах Старцев, я скучала от унылого описания звездоголовых, я страдала от излишне робкого нагнетания саспенса… Думала, что же здесь от ужасов? Красивая финальная отсылка автора к Эдгару По?..

Но надо воздать должное мастерству Лавкрафта в создании великолепной атмосферы. Не последнюю роль сыграли здесь точечные упоминания автором сходства окружающего с картинами Н. Рериха, позволяющие визуализировать потрясающую местность. Но даже с самых первых страничных шагов читателю легко ощутимо мятное дыхание северных ветров, его глаза ласкает мягкое сияние полярной ночи, где горы стонут свирелями дивных мифических фавнов, а блестяще отполированные морозные короны розоватых шпилей венчают пейзаж поистине величественной красоты вечности…

Возможно, я слишком поздно познакомилась с Лавкрафтом, возможно, начала не с того произведения, возможно, повесть пришла не в то настроение. Не важно. Жаль разочароваться в своих чрезмерных надеждах. Но к Лавкрафту я вернусь. И, может быть, забуду плато уныния, восходя где-то на пик удовольствия.

"Гора пяти сокровищ (Два мира)", Н. Рерих, 1933 г.

Начну с каламбура: "Серебряный ключ" - ключевое произведение не только в "Цикле снов", но и во всем творчестве Лавкрвфта. В этом небольшом рассказе заложена основа его авторской философии: ощущаемый нами мир, это еще не весь мир; реальность сна может быть реальнее действительности; сон перетекает в реальность, реальность в сон, нет четкой грани между этими двумя мирами; пространственно-временной континуум имеет искривления, которые позволяют перемещаться в пространстве и времени.

"Серебряный ключ" четвертый рассказ в цикле, объединенным общим героем - Рэндольфом Картером. Ему предшествует "Сонамбулический поиск неведомого Кадата", "Показания Рэндольфа Картера" и "Неописуемое", а продолжает "Врата серебряного ключа".

И все же именно этот рассказ, как я уже сказал, ключевой. В первых трёх повествуется о сновидческих приключениях Рэндольфа, а здесь объясняется причина его особых способностей. Выясняется, что роду Картеров восходящему к колдовскому Салему (не первый случай в творчестве Лавкрафта), принадлежит таинственный серебряный ключ, открывающий дверь между двумя мирами: реальным миром и миром снов.

Овладев ключом, Картер испытывает потребность отправится в родовое поместье под Аркхемом. И здесь ключ открывает ту самую дверь - реальность и сон смешиваются, перетекают друг в друга, накладываются и, наконец, замыкаются. Что случилось с Рэндольфом, он переселился в мир своих снов, обретя в нем полную реальность, или ему удалось переместиться во времени, причем, перемещенным оказалось только его сознание, а тело осталось телом того мальчишки, которым он был когда-то?

По-любому из этого мира он ушел, на полпути к заброшенной усадьбе был найден его автомобиль и вещи, но сам Картер исчез, но исчез для своих современников, но не для читателей Лавкрафта, мы-то знаем, что никуда он не исчезал, а просто продолжил свои путешествия по необозримым мирам параллельной реальности.

Полярная экспедиция сделала сенсационное открытие. В Антарктике были обнаружены окамененвшие остатки неизведанных живых существ. Возраст их невозможно даже определить. На место открытия уже направляется новая экспедиция, более подготовленная. И тут на сцену выходит один из участников бывших экспедиции. Он рассказывает жуткую правду, что на самом деле случилось в этой полярной экспедиции....

Про персонажей сказать особо нечего. Они наглядно играют роль передатчика, ведь через них мы наблюдает за всем ужасом, происходящим в этой истории.

Сюжет здесь на первых порах прост. Несчастный случай в экспедиции. Казалось бы, причина произошедшего ясна и трагична. Но не всё так просто. Постепенно мы узнаем об истинных причинах произошедшего. Безумных причинах...

Самое великолепное здесь это описание и атмосфера. С первых страниц я поверил в эту историю. Стоял рядом с главными героями. А не каждый автор, сумеет добиться такого эффекта. Таинственность хребтов передается великолепно. Строишь разные предположения, во время прочтения книги, и после этого.

Психологический ужас. Довольно сложно достичь такого эффекта. Бояться неизведанного, возможно даже несуществующего. Лавкрафту это удалось. Накал истории всё увеличивается и увеличивается, и к финалу не спадает.

Для меня это пока что лучшее произведение Лавкрафта. Атмосферное, таинственное, и чем-то притягательное.

Развлекушечки развлекушками, но теперь к делу. Фэнтезийно-фантастические миры не дремлют, поэтому и самой надо быть наготове. А то заведут еще, как могло произойти с героем этой повести, неумолимые путешествия в снах не к Эросу, а в Танатос... Не хочется так промахнуться, когда нацелен на другое.)

Ох как много из сновидений главного героя Картера можно было бы вытащить информации о его бессознательном, если бы знать побольше о жизни персонажа - я предпочитаю не анализировать символы, не зная анамнеза. Одно можно сказать с уверенностью, Лавкрафт явно придерживается позиции Милтона Эриксона, заключающейся в том, что бессознательное - мудро: Картер знает языки всех существ, которых встречает во сне и с природой их самих так же знаком довольно хорошо. Мечтая добраться в неведомый город Кадат, Картер отправляется в интереснейшее путешествие в жутком сновидческом мире (монстроподобные существа, предупреждение об удручающих результатах попыток найти Кадат, запреты и меннеппинг*). Его не пугает ничто, ему помогают многие - и все это ради того, чтобы оказаться в городе чудес - нирваны ли он ищет, покоя ли или любви к себе, к которой мы все стремимся, неизвестно. Но герой упорно движется к цели, невзирая ни на что - и приходит... Как всегда концом пути оказывается самое его начало, но не всегда при этом дорога есть кругом - нередко просто стоит замечать детали, оборачиваться назад и осознавать. Что осознавать? А каждому свое - кому-то ценность минут, кому-то воспоминания, а кому-то знаки-предпосылки.

"Сомнамбулический поиск неведомого Кадата" - невероятно метафорическая история, наполненная символами, опять же для каждого своими. В нее хочется погружаться вновь и вновь, ведь страх ужасающего мира только пробуждает желание пройти путь до конца, встретиться с ним лицом к лицу и наконец-то поставить галочки "выполнено" напротив всех задач души, о которых нам так неутомимо постоянно талдычит бессознательное. Никакая эта история не банальная фантастика и не сказочное фэнтези - это полноценная литература для духа! Чувствуй. Думай. Осознавай.

Я уже рассказала, почему обратилась к Лавкрафту. И - даже не понимаю, почему не делала этого раньше. Виной тому - Говард Филлипс Лавкрафт - Сны в ведьмином доме . Так много, кажется, обещает эта история - и...
Лавкрафт - это кристаллизация американского хоррора. Казалось бы - не самой древней "нации" - но своей мифологией она уже обзавелась. Заброшенные дома, маленькие городки, древние монстры, сверхъестественный (и не очень) ужас... Что для меня стало открытием - стиль. Этим стилем можно иллюстрировать выражение "классика хоррора". Я бы еще добавила - "эстетствующий хоррор". Стиль - такой ламповый, такой непривычный. Джентльмен рассказывает своему приятелю, какой ужас он пережил.
Да и сам рассказ - интересный. Он - о рамках искусства и художника и силе выразительной мощи. Рассказчик - Тернер - рассказывает о своем приятеле Пикмане, который писал картины... Пугающие картины - о кладбищах, покойниках, пире каннибалов и демонах. И - его картины производят очень сильное впечатление. Мне вспомнился Уильям Блейк или "Сатурн, пожирающий своих детей" Гойи.
А еще картины Пикмана пугают - неестественной натуральностью. Не стоит спойлерить себе второе название рассказа (как это сделали в одной из рецензий) - вся соль саспенса пропадет. А напугаться здесь - есть чего. Это такой не лобовой хоррор, не скример, а, как любит Кинг "Я отведу читателя за угол и буду там держать, пока он не запищит". В купе с интересным стилем, когда - ты словно сидишь с рассказчиком и слушаешь его историю - вполне.
Не знаю, заходит ли Лавкрафт сейчас, когда любители уже пресыщены ужастиками на любой вкус и цвет. Но - эдакий эстетствующий хоррор мне определенно зашел. Наверно, я сужу с современных позиций, чего не стоит делать. Это - уже ушедшая эпоха и ушедший стиль с крестным отцом Эдгаром Алланом По.

Бородатые жрецы предрекали Картеру гибель души, если не отступится от дерзких планов. Мудрецы предупреждали, что найденный город может разочаровать. Но вдохновленного Искателя не сбить с пути словами.

Он идет через деревню зугов, что ведают многие тайны мира грез. Подсказать, где расположен Кадат, они не могут, но, невидимые, еще долго ползут за ним, сгорая от любопытства. Заставляя собак лаять, а кошек выгибать спины. Их стрекот успокаивает. Картер спаивает стариков, чтобы найти подсказки. Делает очевидные выводы, как найти богов по их потомкам, которые должны появляться в граничащих с Кадатом деревнях. Он и с купцом хотел повторить фокус со спаиванием, но номер не прошел - сам угодил в западню. Однако, трудности только закаляют решимость.

Тем более, Картер всегда может рассчитывать на помощь пушистых мурлыкающих друзей. Котики у Лавкрафта - настоящие космические путешественники.

Лайфхак для сновидцев: надо гладить котят, особенно черных. Они могут оказаться внуками предводителя кошачьей армии, которая в благодарность спасет от ползучего хаоса. Хаос, кстати, оказался в этой книге вполне адекватным дяденькой. Да и остальные монстрики - вполне милые и даже порою дружелюбные, несмотря на то, что их ругают зловонными и ужасными.

То на яке, то на зебре. То пешком, то на летучей эскадрилье. В компании зугов, котиков и упырей. Долог путь к прекрасной мечте. И лежит он сквозь череду кошмаров. Но путеводный свет прекрасного города, собравшего в себе все, что сновидец знал и любил, прорвется сквозь любые тучи.

Красиво, поэтично, масштабно, совсем не тревожно, что довольно неожиданно для произведений Лавкрафта. Интересно было познакомиться и с такой гранью творчества автора.

А я снова - с Лавкрафтом. На этот раз, видимо, все - потому что последнее "путешествие в кошмар" далось мне тяжеловато.
Я. наверно, сама что-то перепутала с "Хребтами" и "Безумием" - потому что ожидала немного другого. Я, видимо, держала в уме (почему-то) какой-то фильм про психбольницу и писателя - а книга оказалась про экспедицию в Антарктиду. Я долго думала, что это такая предтеча к Дэн Симмонс - Террор , но...
Это - повесть - и в этом ее основная проблема. Экспозиция длилась - ровно треть, которую я обозвала "И чего вам дома не сиделось?". Очень чинно, благородно и научно экспедиция едет в Антарктиду, разбивает лагерь, откапывает каких-то неведомых существ. Да, существа - странные и непонятные - но до них нужно прочитать треть, как серьезные ученые крайне ответственно к исследованию готовятся...
Спустя треть - наконец, начинается какое-то движение. На лагерь зверски нападают в стиле "Перевала Дятлова". И - становится понятно, почему - "Безумие". Потому, что

Поэтому - "безумия".
И - наконец-то - началось то, ради чего автор нас всех собрал. Исследователи рассказывают нам историю древней цивилизации, которую они восстанавливают по барельефам. Ой, так это интересно... наверное. Нет, меня увлекает история развития всяких цивилизаций - я просто здесь ее встретить не ожидала. И - что она займет такой объем. Больше всего мне напомнило Кир Булычёв - Конец Атлантиды . И я - вежливо жду, когда начнется что-нибудь поживее (очень на это надеюсь).
Дождалась - началось. Что ж там будет такого ужасного - герой милосердно не расскажет, но инфернальные вопли и убегания со всех ног - в наличии.
Я... не этого ожидала. Очень долгое - даже для Лавкрафта - вступление. Подробный рассказ об инопланетной цивилизации. Да - интересные отношения высшей расы и их рабов... Ну а ужас - он антуражный и атмосферный. Но - в это все надо погрузиться и вообразить, а с моим слабым визуальным воображением - вообще там только и картинки смотреть, и танцы с бубном танцевать, чтобы чуть больше, чем вздрогнуть. Людей и животных жалко - но автор такое количество раз пожалел "бедного и несчастного Лейка", что в моей жалости - он просто не нуждается.
Оценку поставила - за выслугу, потому что сказать, что повесть оставила в недоумении - это очень мягко. Нужно себя готовить, что будет все серьезно - даже очень. Ужас будет - но до него еще и исследования, и раскопки, и - история инопланетной цивилизации. Не этого я ожидала - но хоть охоту сбила.

Осень 1930 года. Экспедиция Мискатоникского университета отправляется в Антарктиду, чтоб исследовать геологическое прошлое этого континента. Ученые имеют в своём распоряжении новейшие уникальные установки для бурения, самолёты и всё необходимое для работы. Внезапно, участник экспедиции, биолог Лейк, находит странный след, будто от неизученного вида, и отправляется вглубь континента к горам, чтоб продолжить исследования. Разбивает лагерь, совершает удивительные открытия и пропадает. Остальные участники экспедиции отправляются на его поиски. Что могло случиться с хорошо подготовленными и оснащёнными людьми и животными, всего за одну ночь?
Человек живет познанием мира. Но иногда, знание оборачивается против него.
Геолог Дайер, заглянувший за грань безумия, во время экспедиции в Антарктиду, пишет исповедь, чтоб предостеречь будущих исследователей, от новых экспериментов, к которым уже ведётся тщательная подготовка..

Может ли человек устоять против желания познать неведомое, пусть даже ценой жизни.
Не может. И даже страшные предупреждения о дремлющем ужасе его не остановят.
Были же врачи, которые сами заражали себя неисследованными болезнями, чтоб изучить их. Были Кюри, голыми руками работавшие с радиацией. Так и цель Дайера вряд ли будет достигнута.
Повествование ровное, конечно, некоторые детали для человека 21 века выглядят немного смешными, но не в них суть. Самое страшное всегда недосказанность, неизвестность. Поэтому рассказчик поддерживает читателя в неком напряжении. Но меня раздражало постоянное упоминание о том, что сейчас он испугался и будет-не будет рассказывать чего-то, со временем оно становится навязчивым, как закадровый смех в американских сериалах.
Для антарктической экспедиции мне не хватило атмосферы вечного холода. Зато внезапно оказалось в избытке атмосфера древних руин и старых историй.
Постоянное продвижение героев вглубь мертвого города, похоже на погружение гномов Толкиена вглубь подземелий Мории до тех пор, пока одни не разбудили Барлога, другие не наткнулись на шогготов.
Лавкрафт лишь приоткрывает завесу над безумствами своего вымышленного мира.
Что же открылось Денфорту, когда он оглянулся?..

Самыми страшными для меня по прежнему остаются "Страшная месть" Гоголя и "Колодец и маятник" По. "Хребтам безумия" до них далеко.
Ну и реальный мир, конечно, может напугать сильнее.

Первое знакомство с известным, признанным автором всегда очень трепетное и ожидаемое. Я мечтала, чтобы Лавкрафт стал моим автором! Хребты безумия не подвели! Первое впечатление об авторе крайне положительное. Так талантливо нагнетать, что снятся страшные сны потом и в мыслях даже не появляется хотя бы теоретическое желание проведать Антарктиду и узнать че по чем там. Чур-чур!

Такая милая экспедиция на остров Росса с исследовательскими целями в Антарктиду, ничего не предвещавшая жуткого и необычного, разве что бытовые неудобства жизни. Всего-то надо пробуравить льды, взять пробы земли, прикинуть, кто там мог быть упокоен в этой древней земле подо многолетними льдами. И всего-то, подумаешь.

Но, как каждый из вас понимает, беря в руки книгу признанного мастера хоррора, нашли все-таки много всего интересного и крайне увлекательного.

Приятным бонусов были два вулкана на этом острове – Террор и Эребус. Спасибо Дэну Симмонсу за его «Террор» и увлекательнейшую историю о двух величественных кораблях, в честь которых названы вулканы, и исследовании полярных вод.

Встречающиеся существа: Старцы и Шогготы.

После недавно прочитанной брошюрки о трех столпах американской литературы жанра хоррор - По, Кинг, Лавкрафт - я поняла, что меньше всего я знакома с последним, как-то все по верхам и вот решила восполнить данный пробел, накидав в виш несколько книг о нем и его собственного сочинения. Начать вообще планировала с биографии, но открыла, офигела от объема и решила, что как-то это жирновато для начала, надо размять мозг на чем-то покороче, и вот одно из его эссе идеально подошло под требования: интересная тематика и скромное количество страничек.

Лавкрафт рассказывает в принципе о том же, о чем я недавно читала уже другой нон-фикшн, но эта работа мне пришлась больше по душе. Во-первых, подача материала, чувствуется, что человек писал и художественную литература, читать легко и приятно, слог радовал на протяжении всей книги. Во-вторых, количество упоминаемых им работ, не акцентируясь на самых истоках, лишь высказавшись о том, что корни жанра уходят в глубины истории в первой главе, он сосредотачивается на европейской литературе, начиная от зарождения готического романа, и американской, ставшей преемницей ее традиций. Я вот точно нескоро удалю данное эссе с читалки, так как хочется очень многое прочесть из того, о чем он говорит. Там есть как хорошо известные мне работы и имена, пусть и не всегда читанные, но хотя бы знакомые, так и те, что я слышала впервые.

Из минусов могу отметить лишь то, что, если вы не любите спойлеры, берегитесь, упоминая то или иное произведение данного жанра, Лавкрафт частенько пересказывает то какие-то ключевые сцены, то вообще весь сюжет. Мне это на удивление не помешало, потому что во-первых, там очень много классики, на которую я в принципе уже давно нахваталась спойлеров, если вдруг еще и не прочла сами произведения, либо же это большое количество рассказов, чьи сюжетные повороты вряд ли задержатся у меня в голове прям-таки надолго.

Подводя итог, могу сказать, что это эссе действительно заслуживает внимания, причем не столько у поклонников автора, сколько у всех, кто интересуется данных жанром и его развитием в литературе. А я все же надеюсь, теперь дойти и до его биографии, и до других эссе.