Казалось: еще несколько лет - и половодье новой энергии изменит жизнь неузнаваемо; звездный огонь тихо спланирует в подставленные ладони, а потом понесет людей туда, откуда спустился, - к звездам. Но государства сказали свое веское слово: звезды, как всегда, подождут, а вот бомбы - нет.

Самый объемный, сложный, драматичный роман семикнижия. Тот случай, когда неукоснительно сработал принцип "как вы лодку назовете...". Предполагалось ведь девять книг, если не ошибаюсь, но как "Повесть непогашенной луны" завершила карьеру автора, так, названная в ее честь часть "Евразийской симфонии",, преждевременно оборвала жизнь литературного феномена, известного как Хольм ван Зайчик

На самом деле, попытки провести аналогии к повести Пильняка на этом и закончатся. Темы устранения неугодного конкурента посредством ненужного медицинского вмешательства, и грядущего террора, что незримо стоит за относительным благоденствием, не отыграют в книге. Даже и напротив, вселенная "Дела непогашенной луны" - это место, не узнавшее холокоста и лагерей (я обо всех разновидностях карательных). Представляете, какое счастье, мир без Освенцима и ГУЛАГа.

Что не синонимично "миру без проблем", хотя, с точки зрения кармы, в более выгодном положении, чем данный нам в ощущениях. Итак, кончина императора разрушает наметившееся уж было счастье Багатура Лобо с принцессой Чжу Ли. Из всех законных наследников именно она оказывается наиболее достойной нести бремя имперской власти, каковое и водружается на хрупкие плечи, знаменуя крушение надежд Бага. Который, даром, что монгол, реагирует совершенно по-русски, уходя в бессрочный запой. По причине какового отстранен от дел (с возможностью восстановления, памятуя прежние заслуги).

У Богдана Руховича, напротив, карьера движется лучшим из возможных способов, в семье тоже все отлично Ангелинка подрастает и радует родителей, нежная мудрая Фирузе обеспечивает надежный тыл. А счастья-то и нет. Такая уж это иллюзорная материя, не зависит от объективных факторов. Он все не может перестать думать о второй жене, и очень жаль, что цикл так оборвался,потому что тема Авраама, Сарры и Агари звучит в романе лейтмотивом, относясь, кажется, вовсе не к его сионистско-юдофобской части, а именно к буквальному прочтению библейской притчи. И в эпилоге Фира узнает, что француженка не только написала книгу "Я была женой ордусского особиста", но и родила от Богдана сына.

Теперь уж не узнаем, как там все развивалось, однако именно с этой книги сердечные муки героя утрачивают водевильно-оппереточный оттенок, обретая немыслимую эмоциональную силу. Фрагмент, посвященный мыслям о Жанне по-настоящему больно читать, это выматывает жилы, это неумолчный внутренний плач, это великолепно. Хотя к сюжету имеет самое отдаленное отношение. А что имеет? Н-ну, у этой книги две главные темы: уровень этичности научных разработок, которые неминуемо оказываются употребленными как оружие, и антисемитизм.

По поводу первого:

«Юнкерс» - ты всегда думаешь о нас! Ведь мы этого достойны!

и в "Деле о полку Игореве" много говорилось, попутно рассматривается моральная оправданность жертвы на примере частного случая самопожертвования ради любви к учителю. Разумеется, окончательных выводов в таких непростых вещах ожидать было бы странно, но мне кажется, что соавторы считают принятие на себя чужой кармы (чужого креста) не лучшей идеей.

Что касается танцев с бубном вокруг мирового еврейства, устранюсь от обсуждения. Мне не приходилось сталкиваться с проявлениями бытового антисемитизма, как не приходилось много размышлять на эту тему. Но за современную русскую литературу, процентов на семьдесят пять сделанную евреями, спасибо огромное (я о настоящей). А здешний Мордехай Ванюшин, благо, не сумевший погасить Луну, скорее странный для меня, чем живой. И отсылки к "Детям Ванюшина" не очень поняла, ведь подразумевалась?

Лучший роман "Евразийской...", вершина. Жаль, что все так трагически оборвалось.

По моим ощущениям это самая динамичная и напряженная книга из всего цикла. И затрагивает очень серьезные вопросы: межнациональная и межрелигиозная рознь, и вобще нетерпемость к инаковости - один из самых больных, если не самый больной, вопрос в современной жизни. Конечно, закадычные друзья Багатур Лобо и Богдан Оуянцев-Сю при помощи храброго кота Судьи Ди и с этими проблемами разберуться. Жаль, что в жизни все получается не так легко и быстро, как в книгах. Еще ОЧЕНЬ жаль, что цикл этот, похоже, увял - эта книга выпущена уже давно, а о новых до сих пор ничего не слышно. А ведь обещали еще как минимум 2 - и где? И нету. И скорей всего уже не будет

Страшная книга. Наконец-то приоткрылся расписной занавес, скрывающий тайную жизнь счастливой империи. наконец-то обнажилась неприглядная подкладка! И не скрашивают этот темный ужас ни лубочные "бухенвальды", ни трогательный доктор Менгеле, именем которого называют улицы; ни хэппи-энд истории Судьи Ди - карнавальная яркость мира Ордуси поблекла, истрепалась...

Страшно. Жутко.

И какими-то удивительно живыми получились bete noire, как-то странно правдива их история...

Если в счастье для всех в Ордуси хотелось верить, то в неприятную правду верить не хочется. Ей просто веришь. И даже не хочется злорадствовать и пафосно восклицать: смотрите, смотрите, о волки, и на лике Утопии есть пятна!

Ордусь - не Утопия. И нет там "счастья для всех, даром, и чтобы никто не ушел обиженным". Да и не может такого быть. Мы все слишком разные. Вздорные, беспокойные, одержимые страхом или гордыней, любящие и ненавидящие. Плохих людей нет, говорит автор, есть люди разные. И счастье у них тоже разное. Только луна - одна.

Утопию мы уже не построим. Где-то не там свернули, не будет нам ни мира Полдня, ни Ордуси, ни прочих молочных рек с кисельными берегами. Жить придется в той норе, которую сами себе вырыли. Вырыли все вместе, всей нашей большой и не слишком дружной семьей.

Но луна-то у нас есть. Одна для всех. Для всех, таких разных, таких вздорных, таких беспокойных.

И разве то, что наша нора - далеко не Утопия, повод гасить луну?