Маркиз де Сад. Философ и распутник

Книга Владимира Бабенко рассказывает о жизни и творчестве маркиза Донасьена Альфонса Франсуа де Сада - противоречивой и одиозной личности. Его произведения считали психопатологическим курьезом в XIX веке и объявили их автора апостолом анархического

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

9 оценок

5
33%
4
22%
3
44%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 4

Рецензии

ninia200812 июня 2021 г.
Уродливая драма личности
Первая глава этой книги называется "В попытке объяснить, как я дошел до жизни такой, что решился обнародовать своё увлечение Маркизом". И в ней автор Владимир Бабенко, доктор филологических наук, профессор и писатель, на самом деле пытается обосновать, почему и зачем он принял решение написать биографию "прекрасного полоумного" Донасьена де Сада. Как будто чтение - а главное, признание в чтении - "грязных" книг "инфернального Маркиза" само по себе является отклонением (хотя, чего греха таить, я сталкивалась и с таким мнением. Причем в одном ряду с мнением "манга для тупых". Да и вообще - существует тьма желающих установить некую систему ценностей чтения для других людей. Так что автор, наверное, в чем-то был прав).
Следует заметит, биография получилась по-академически достойная, автор подошел к делу со всей серьезностью и задействовал французские источники. Жизнь маркиза де Сада прослеживается во всех подробностях от рождения в Отель де Конде на улице Вожирар до смерти в Шарантоне, не остается без внимания и его окружение - семья, друзья и враги, знакомые... Случайные девицы, ставшие жертвами его экспериментов (правда, следует заметить, что ни одна девица всерьез не пострадала). По сути, Бабенко очищает биографию де Сада от всех сплетен, коими она обросла впоследствии, превращая маркиза в некое подобие Джека Потрошителя и инквизитора Революции в одном лице. И, в принципе, правильно подчеркивает связь творений де Сада с тем временем, в котором он жил.

Он жил в стране, опьяневшей от революционных идей, и он в одиночестве свершил свою революцию, свою гражданскую войну... Он бесконечно зависел от своего времени и был бесконечно свободен от него в результате полной изоляции... Он стал составлять каталог извращений, принялся вспахивать то поле, о котором все и всегда знали, но делали вид несведущих, и удобрять его выкачанными из глубоких недр нечистотами... Так он рвал стереотипы мышления и поведения. Так он мысленно выносил приговоры, казнил, брал крепости штурмом.
К сожалению, главный недостаток книги в том, что само время в нем только упоминается. Если честно, после того, как я какое-то время всерьез занималась историей Франции второй половины XVIII века, маркиз и его произведения перестали казаться мне чем-то из ряда вон выходящим. Время было такое - жесткое, бесчувственное, редкостно похабное, по-своему страшное. "Сто дней Содома" де Сада - вишенка на этом торте, более того, я бы не удивилась, если бы все рассказы старух оказались правдой. Бабенко называет то время "эпохой тотального распада ценностей", но практически не описывает его. В центре его описания только маркиз, и большинство читателей будут судить его выходки с позиции нашего времени, возможно, и не более чистого, но уж точно - более благополучного, лицемерного и анонимного.
Маркизу де Саду не повезло в том, что большинство воспринимает его не как писателя, а скорее, как персонажа. Он прочно ассоциируется с теми "говноедами", о которых писал.

Сожалеть о поругании имени де Сада - значит, оправдывать не столько маркиза, сколько самих себя. Нельзя спокойно уйти от того, что он воспевал, смакуя отвратительное в людях: сожительство с кровными родственниками..., матереубийство, кровавые оргии до предела изощренного сладострастия...
Можно, правда, спросить - а воспевал ли? - но, в конце концов, я здесь пишу не о де Саде, а о его биографии. А биография эта стоит того, чтобы с ней ознакомиться и сделать свои выводы относительно личности и произведений одного из самых скандальных писателей всей времен и народов.
Читать далее
12
144

Все рецензии

Цитаты

Hilototo6 ноября 2012 г.
"Признаюсь, я люблю всех, кого называют бунтарями и неудачниками. Я люблю их за то, что они человечны, за то, что они "человеческие, слишком человеческие". Мы знаем, что Бог тоже любит их более всех других. За что? За то ли, что они - поле испытания духа человека? За то ли, что именно их приносят в жертву" (Генри Миллер)
2
121