я пытался помочь ей, а вместо этого разрушил всю свою жизнь
Книгу можно образно делить на две части. Первая — это практически энциклопедия ушедшей эпохи: названия песен, имена исполнителей и продюсеров, культовые фильмы, бренды, марки, стиль — всё, что только могло сформировать культурный код той эпохи, здесь собрано. Работа колоссальная, кропотливая, безумно точная. Но, честно? Через этот текст невероятно трудно продираться.
Каждое предложение требует паузы: хочется гуглить, слушать, вглядываться, вдыхать атмосферу — не читать, а жить. Но вот беда: чтобы не гнать сюжет, чтобы смириться с тем, что каждая строчка — это портал, читателю нужно запастись терпением. Не просто терпением — почти медитативной выдержкой. А у меня его не было.
И вдруг — ровно на середине — как будто другой роман. Резкий поворот: Лос-Анджелес в огне, выстрелы, бегство от полиции. Повествование становится дерзким, отчаянным, на грани вульгарности. В этом ритме — бешеном, нервном — продолжается история, которая становится всё больше — на ночной кошмар с привкусом рока, крови и дешёвого парфюма.
Музыка, кстати, никуда не делась. Она — фоном, саундтреком, внутренним голосом главного героя. К финалу он остаётся в полном одиночестве, бесконечно перебирая версии произошедшего, как пластинки на старом проигрывателе: что было, а что казалось? Где правда, а где иллюзия?
И вот, кажется, автор дарит читателю финал. Версию. Объяснение. Но — нет. Через страницу он будто бы всё опровергает. Ещё раз. И снова.
Роковая женщина. Погоня. Вина. Роман с элементами нуара, триллера и... чего-то такого, что не поддаётся жанру. Он как чёрно-белое фото с порезами: и шик, и грязь. И шарм, и убогость. И всё это настолько настоящее, что становится почти осязаемым.
А потом — финал. Такой сюрреалистичный, что кажется, будто весь роман был галлюцинацией. Или бредом. Или — правдой, которую мы просто не готовы принять. Мой совет? Не верьте ни одному слову. Ни строчке.
Избавлюсь ли я когда-нибудь от прошлого? — вот главный вопрос этой книги.
И честно: в какой-то момент я начала говорить языком этого романа.
Шок? Да.
Гениальность? Возможно.
Отвращение? Тоже.
А потому — не знаю, хвалить ли эту изощрённую, пугающую откровенность. Но знаю точно: пройти мимо невозможно.
28 понравилось
