Цитаты из книги Capitães da Areia

Доброе намерение, не оправдывает дурных поступков,

"Свобода - как солнце. Могущественнее и лучше ее ничего нет на свете".

— Приглядел я перстенек, такой, что епископу надеть не стыдно. И как раз мне подойдет. Тут главное – не сробеть. Вот посмо́трите, я его уведу…

Отвага его осталась на берегу, но в груди горело пламя любви к свободе.Эта любовь заставит его забыть академические каноны своего учителя, написать картины, которые и восхитят всю страну и ошеломят её.

По воле скульптора Христос худ, а Дева, держащая его на виду у богатых и толстых прохожих, печальна. Вот потому никто и не покупает деревянное изображение: всюду и всегда Христос-младенец - упитанный и пухлый, точно мальчик из благополучного семейства, это бог богатых.

- Замечательная это штука - забастовка. В жизни не видел ничего лучше. Это как праздник. - Забастовка - это праздник бедняков

Она называлась "Большая Японская Карусель", хотя размерами не поражала и ничего японского в ней не было. Карусель как карусель: уныло странствовала из города в город по баиянскому захолустью в те зимние месяцы, когда льют затяжные дожди, а Рождество, кажется, вовсе не наступит.

"Ни он, ни она не знали, что это и есть любовь, но чувствовали: то, что творится с ними, - прекрасно".

"Она любила его как сына, лишенного ласки и заботы, как старшего брата, который всегда придет на помощь, как возлюбленного, равного которому нет в целом свете".

— Кого это черт несет?
— «Генералов песчаных карьеров», которые не привыкли спускать обидчикам! – ответил Педро.
И они ринулись в атаку

— Если полиция нас возьмет, мы выкрутимся. А ты?
— И я выкручусь!
— Тебя отправят в приют. Ты даже и не знаешь, что это такое…
— И знать не хочу. Что с вами будет, то и со мной.

— Жизнь, которую мы ведем, полна греха. Мы грешим ежедневно.
— Так ведь вы в этом не виноваты, – объяснила ему Дора. – У вас же нет никого на свете.

Неужели если ты попытался хоть немножко скрасить жизнь этим обездоленным, значит стал коммунистом? Спасать их погибающие души, выправлять их искалеченные судьбы – значит быть коммунистом? Раньше из них вырастали только жулики, карманники, в лучшем случае – портовая шпана или сутенеры. Я хочу, чтобы они познали вкус честно заработанного хлеба, чтобы стали порядочными людьми…

Она так никогда и не узнала, что Безногий грабил и себя самого. Она так никогда и не узнала, что слезы Безногого были мольбой о прощении.

— Место его отца, Раймундо, который погиб, борясь за народ и за его права. Настоящий был человек. Один десятерых нынешних стоил.

— Можешь его не стесняться: мал еще, – засмеялся флейтист.
— Меня мослами не соблазнишь, – ответил Кот.

Я ничего пока что не видел, кроме выдубленной шкуры. На какой помойке подобрал? Долго небось искал?
Флейтист стал серьезен.
— Это моя невеста, изволь вести себя прилично. – И без перехода добавил: – Выпить хочешь? Кашаса больно хороша.

Пусть я — невежда. Выслушай меня. Господи! Ведь это дети, несчастные дети! Что могут они знать о добре и зле, если никто никогда не объяснял им, что это такое? Матери никогда не гладили их по голове, отцы никогда не говорили с ними. Господи, они ведь и вправду не ведают, что творят. Вот почему я — с ними, вот почему я поступал так, как хотели они…

Падре воздевает руки к небу.

Те, кто не знал страха при жизни, становятся нашими святыми.