Любите ли вы весенние мухоморы в сметане?
Жизнь прекрасна, какие бы ужасные вещи о ней не рассказывали.
Ольга Токарчук ''Дом дневной, дом ночной''
Жизнь не только прекрасна, она еще и удивительно загадочна, балансируя на грани сна и яви, впрочем, это пограничное состояние можно найти у Ольги Токарчук практически в каждой книге, что порой теряешься - где настоящее, а где потусторонее, где сны, а где явь, где свет попадает, а где сероватые сумерки. Можно ли потушить весенние мухоморы в сметане и не отравиться? Можно ли внутри себя обнаружить птицу и понять что выпустить ее из себя можно только умерев, иначе твой мир рассыплется в прах? Проза Токарчук именно вот такая - сотканная из множества рассказов, историй, уводящих из наших дней в Средневековье к житию святой Кюммернис - очень необычной святой, надо сказать, - а затем в недалекое послевоенное прошлое, когда из небольшой деревеньки расселяли немцев и заселяли поляками, чуть ближе к нам в 60 годы к истории сна Кристи и поискам чарующего мужского голоса, из обыденности к мечте, а из мечты снова в обыденность, а затем в наше время ко всем жителям Петно таким странным, таким живым, таким магическим, со своими историями, загадками, магией. Сны, которые нам снятся что они такое - отражение нашей реальности, игра подсознания, а может быть другие миры? Что такое сны и как с ними быть? Просто их видеть и всё? Сон и жизнь как они связаны между собой, сон продолжение жизни или жизнь продолжение сна? А может быть это две наши реальности, которые мы проживаем - одну, когда бодрствуем, а вторую, когда спим. Сон - дом ночной, бодрствование - дом дневной. И житие святой Кюммернис - это сон или явь? А жизнь Пасхалиса - это сон или явь? Или два дома существуют параллельно в пространстве.
... у каждого из нас есть два дома — один конкретный, локализованный во времени и пространстве; второй — бесконечный, без адреса, не надеющийся быть увековеченным в архитектурных формах. И что в обоих живем мы одновременно.
Пространство как внутри человека, так и снаружи - каким образом оно влияет на нашу жизнь и чем заполняется пространство в течение всей нашей жизни. У Токарчук само понятие пространства, есть неоднородность существования всех вещей в нашем мире, их многочисленность и все истории, созданные как мозаичный текст, сквозь время и само понятие пространства, создает в восприятии множество объектов, предметов, людей, историй, наций, судеб, в какой-то момент формирует безумно сложный мир с одной стороны, заполненный массой аллюзий, реальностей и судеб как история Марека Младшего и его внутренней птицы (поди разбери откуда она взялась и как с ней быть) или история Кюммернис (поди разбери что это было - чудо или бред?), а с другой стороны очень простой мир, в котором человека, умершего на границе Польши и Чехии, пограничники одной и другой стороны тихо переносили на противовположную сторону - время позднее, домой же хочется. И вот что такое пространство в нашей жизни? И имеет ли значение для каждого из нас то место, где мы живем, с его историей, трагедиями людскими, домами, деревьями. И время. Пространство, время и сны - завораживающее сочетание, тем более написанное в форме небольших рассказов, вне времени и вне пространства.
Верите ли вы, что волосы - наша память? Если состричь волосы, то можно начать новую жизнь. А вот старая Марта верит, мастерит парики и любит зимой поспать в подполе. А, например, кузнецы верили, что душа — это нож, вонзённый в тело. Это то, что мне очень и очень близко - человек, неразрывно связан со всеми вещами, которые его окружают, наши тела хранят массу информации. Слово - это тоже часть нас, нашего мира, пространства, языка. Это все мы, наш дом. Наверное, это ощущение чего-то родного и позволяло героине есть весенние мухоморы в сметане и не отравиться. И это знаковое отличие литературы так называемых маленьких стран - острое ощущение своей земли, называйте это местечковость, но это именно ощущение своей земли, неразрывно связанное с пространством, временем, языком и местом (помните Макондо? ну вот) и историей, конечно же.
А ведь слова и вещи образуют симбиозные пространства, как грибы и березы. Слова растут на вещах и лишь тогда набираются смысла, дозревают до готовности к употреблению, когда вырастают в пейзаже. Только тогда ими можно перебрасываться, как спелыми яблоками, обнюхивать их и пробовать на вкус, лизнуть, а потом с хрустом разломить пополам и изучать их стыдливое сочное нутро. Такие слова никогда не умрут, потому что способны пустить в ход другие свои значения, тянуться к миру; разве что умрет весь язык. С людьми наверняка происходит то же самое, поскольку они не могут жить в отрыве от места. А значит, люди — это слова. Только тогда они реальны.
На самом деле, это удивительная польская литература, выписанная мазками разных цветов, фактуры и размера - картина на которую смотришь и видишь разные по размеру следы, которые и составляют рисунок совершенно завораживающий, на который можно смотреть под разными углами, в правый угол, в левый, в центр картины, в зависимости от того как и куда падает свет, картина будет совершенно разная - у каждого местечка будет своя магическая история, свои краски. Игра света и тени - дом дневной, дом ночной.
P.S. А крокетки из фламмулины (читай: из опят) в результате моих частых перечитываний именно этой книги, превратились практически в любимое блюдо - пальчики оближешь!
66 понравилось
