Любавины

<...> пошли кривляться неопрятные, грязные, бессмысленные дни.

Страда. Золотая легкая пыль в теплом воздухе. Ласковое вылинявшее небо, и где-то там, высоко-высоко в синеве, затерялись голосистые живые комочки – жаворонки. День-деньской звенят, роняя на теплую грудь земли кружевное, тонкое серебро нескончаемых трелей. В придорожных кустах, деловито попискивая, шныряют бойкие птахи.

Опять стало тихо. Ночь бесшумно летела на своих больших мягких крыльях.

Балалаечники, настроившись по двое, высекали из своих тонкошеих инструментов неукротимый серебряный зуд.

Человек везде привыкает, даже в петле- побрыкается две минуты и привыкнет.В сущности, в жизни мы только и делаем , что привыкаем.

Порой трудно глаза поднять на человека - потому что человек до боли хороший.

Так встретились и затеяли увлекательную игру в любовь два человека: одна - зло и страстно, другой - замирая перед возможностью испытать красивое, тайное чувство «незаконной» любви.

- А ты не думай никогда хорошо про людей - ошибаться не будешь.

- Жить нужно для людей - это высшие счастье,  которого, кстати, не понимал Джек Лондон, потому что его герои живут только для себя.  Какое это счастье  - жить для людей!

Ты не думай, что в пятьдесят лет - это все. Это в двадцать пять так кажется, а в пятьдесят кажется, что еще ничего не начиналось.

Плохого иногда больше бывает. Но на то мы и люди, чтобы не сдаваться...

То, что раздражает и злит в тридцать, то больно и надолго ранит в шестьдесят.

Долго нищему собираться - только подпоясаться.

Всякая гнида грозится стать вошью.

До чего ж простецкий мужик! Пустили же такого в свет белый - умного русского хорошего человека. А теперь он пустит - пятерых сразу, если не больше, тоже таких же неглупых, добрых... Сильна матушка Русь. Неистребима.

Было хорошо в этот час на земле, грустно. Небо обложили низкие тучи, и только западный край его озарялся ясной, голубовато-красной полоской зари. И было в ней, в этой полоске, что-то исцеляюще-чистое, нетронутое… Была она нерукотворная и нежная, и была она беззащитная: сплошной низкий полог туч медленно надвигался на нее. Было грустно, но не было тяжело; было немножко душно под низким небом, но в то же время остро чувствовалось необъяснимое родство всего живущего на земле, и было легко.

Льдины покрупнее устремлялись туда, наползали на берег, разгребая гальку... Показывали скользкий, изъеденные вешней водой морды, нехотя разворачивались и плыли дальше. Умирать.

– Ну и ну!.. Как на тот свет-то явимся?
Никон подумал и в тон приятелю сказал:
– Попросимся, может, пустят. А не пустят – здесь тоже неплохо.

– А ты в рай пойдешь?
– Я – в рай. Мне больше некуда.