Фауст. Трагедия в двух частях

Мефистофель
Какой же факультет избрать?

Студент
Законоведом мне не стать.

Мефистофель
Вот поприще всех бесполезней.
Тут крючкотворам лишь лафа.
Седого кодекса графа,
Как груз наследственной болезни.
Иной закон из рода в род
От деда переходит к внуку.
Он благом был, но в свой черед
Стал из благодеянья мукой.
Вся суть в естественных правах.
А их и втаптывают в прах.

Наследовать достоин только тот,
Кто может к жизни приложить наследство.
Но жалок тот, кто копит мертвый хлам.

Я, названный подобьем божества,
Возмнил себя и вправду богоравным.
Насколько в этом ослепленье явном
Я переоценил свои права!

Суха, мой друг, теория везде,
А древо жизни пышно зеленеет.

Где нет нутра, там не поможешь потом

Вот солнца диск! Увы, он ослепляет!
Я отвернусь: не вынести сиянья.
Не так ли в нас высокие стремленья
Лелеют часто гордые желанья
И раскрывают двери исполненья, -
Но сразу мы в испуге отступаем.

Хранят покой свой себялюбцы жадно;
Честь, верность, долг, любовь – им прах и дым.
Как будто, если в их дому все ладно,
Пожар соседа не опасен им!

Понять ее стараться - труд напрасный:
Глупец и умный с толку будет сбит
Противоречий массою ужасной.
Все это и старо, и ново! Посмотри
В историю и вспомни: не всегда ли,
Три за одно, одно за три
Считая, люди вздор за правду выдавали?
Так учат зря болтать с начала всех веков, -
С глупцами заводить никто не хочет спора.
Да людям редко что и нужно, кроме слов:
Что в них есть мысли, - верят без разбора.

Кто верить сам в себя умеет,
Тот и других доверьем овладеет,
И вот - ему успехи суждены.

Ich bin ein Teil von jener Kraft, die stets das Böse will und stets das Gute schafft.

Кому я пел когда-то, вдохновенный,
Тем песнь моя - увы! - уж не слышна...
Кружок друзей рассеян по вселенной,
Их отклик смолк, прошли те времена.
Я чужд толпе со скорбью, мне священной,
Мне самая хвала её страшна,
А те, кому моя звучала лира,
Кто жив ещё, - рассеяны средь мира.

(перевод Н.А.Холодковского)

Так и живи, так к цели и шагай,
Не глядя вспять, спиною к привиденьям,
В движеньи находя свой ад и рай,
Не утоленный ни одним мгновеньем!

Надрываются сверчки
Так, что вянут уши,
И считают, чудаки,
Что у них есть души.

Смотри, защитник твой построит
Перед тобой героев рать;
Лишь тот вниманья женщин стоит,
Кто их умеет защищать.

Ты – это только ты, не что иное.

Все, что ты сможешь в ней окинуть оком,

Находится в падении глубоком,

Предавшись беззаконьям и порокам.

Меня смешит, что слову нет кредита,

А письменности призрак неприкрытый

Всех тиранией буквы подчинил.

Умерь, монарх, могучее стремленье:
Сперва окончить праздник свой решись!
За много дел ты сразу не берись:
Ведь заслужить сперва должны мы сами
Дары земли достойными делами.
Добра кто хочет, должен дух смирить;
Кто жаждет благ, тот должен дух смирить:
Кто алчет вин, над гроздьями трудися;
Кто ждет чудес, тот верой утвердися.

К чему писать большие книги,
Когда их некому читать?
Теперешние прощелыги
Умеют только отрицать.