Аукцион

Книга не является ни в малейшей степени художественной. Т.е. сплошь идут факты, люди, события, встречи, диалоги, размышления автора о теме вообще и о каких-то вполне конкретных обстоятельствах, и даже целиком или в выдержках письма и документы. Тем не менее, никакой скучности от такой скученности публицистической и документальной составляющих я не ощутил и не почувствовал. Возможно потому, что эта тема мне была интересна ещё с подростковых времён и о поисках Янтарной комнаты читал ещё в 70-х.

Семёнов провёл не просто журналистское расследование, на самом деле он пытался провести и проводил масштабные целенаправленные поиски не только следов и мест пребывания Янтарного кабинета, но и если бы получилось, то и отыскать и сделать всё для возвращения культурно-исторической ценности домой. Понятно, что в своих розысках он опирался на помощь немецкого энтузиаста этих розысков, ведь не пойдёшь же по городам и весям Германии 70-х — 80-х и не будешь каждого встречного-поперечного расспрашивать. И конечно на определённом этапе и стадии поиски эти были прекращены или свёрнуты в силу разных причин и обстоятельств. В том числе и в связи с загадочными смертями и исчезновениями некоторых людей. Концы в воду? Вполне вероятно…

Но было интересно читать некоторые отдельные моменты книги. Например, о встрече с бывшим генералом Карлом Вольфом (которого в «Семнадцати мгновениях» сыграл Василий Лановой), о беседе с Отто Скорцени (да-да, с тем самым человеком со шрамом, который Бенито Муссолини выкрал), ну и ещё с некоторыми «бывшими» — в кавычках потому, что никакие они не бывшие, а просто постаревшие, но такие же матёрые и зубастые нацисты и фашисты.

Если будет уместно, то считаю, что комнату целиком или частично спёрли от немцев союзнички, и лежит сейчас она в тайных частных хранилищах — об этой версии Семёнов в книге тоже упоминает. Но это уже личное частное мнение.

Я бы не назвала это произведение детективом в чистом виде. Интрига с попыткой сорвать возвращение полотна русского мастера на родину осталась, скорее, наброском, эскизом. До самого финала мотивы Джоса Фола, были скрыты в тумане. И лишь в конце стало очевидно: за кулисами – алчность толстосумов, стремящихся завладеть шедеврами, минимизировав затраты и избежав проблем с законом. Все как всегда. Ищите кому выгодно.  

Две другие нити повествования – философские искания журналиста Степанова и князя Ростопчина – представляются мне сердцевиной романа. У каждого героя свой путь, своя правда, но в их кажущейся противоположности проступает нечто глубинное, общее – незримая пуповина, связующая их с Родиной. Именно она, эта неутолимая жажда послужить Отечеству, толкает их на поступки, кажущиеся другим нелепыми и иррациональными. Но разве не в этом парадоксе и заключается истинная гармония жизни, пульсирующей заботой о своей стране? Неважно, "белый" ты или "красный", важно, что ты – человек, болеющий за судьбу России.

Читая, ощущаешь не столько скорбь об утраченных ценностях – картинах, антиквариате, – сколько о сломанных судьбах людей, разметанных вихрем истории. Кто-то сгорел в пламени революции, кто-то тихо угас в эмигрантской тоске, кто-то, в наивной надежде вернуть "Россию, которую мы потеряли", искал спасения в объятиях нацистов. Но каждый из них – это выбитый кирпич из фундамента государственности. И чем больше таких брешей, тем быстрее ветшает и рушится здание страны. Потому и пронизан роман одновременно болью утрат и робким оптимизмом, надеждой на возрождение.

Безусловно, найдутся те, кто попытается заклеймить отдельные эпизоды пропагандой. Но стоит ли спешить с выводами?  Может быть, происходящее есть то, чем оно и кажется, а попытки дискредитации продиктованы лишь личными антипатиями? Например:

 Можно сказать, что это пропаганда, но так ли это? Еще пример:

Получается, время летит, а отношение к России (СССР) остается неизменно враждебным. Но стоит ли во всем винить коммунизм? Быть может, корень проблемы глубже – в самом факте существования нашей страны, раздражающем "партнеров"? Однако, несмотря на возможные ярлыки, книга получилась удивительно проникновенной, чувствуется, что автор вложил в нее душу.

До последних страниц я гадала, чем же все закончится. Победа "наших" была предрешена, но какой ценой? Финал, признаюсь, меня огорчил. Жаль князя, жаль Степанова, жаль, что стране так и не удалось вернуть большую часть культурного наследия, утраченного в годы войны.

Отдельную ценность представляют письма, вплетенные в канву повествования. Они обнажают самые сокровенные уголки человеческой души, как светлые, так и темные. Особенно отталкивали послания Гавриила Иванова-Дагреля. Столько в них злобы и желчи, что хотелось отложить книгу в сторону. Но "горькая правда лучше сладкой лжи", и подобные письма писались во все времена. Особенно поразил его ядовитый антироссийский настрой. Вспомнились кадры с Верхнего Ларса и вереницы бегущих за границу...

Такую книгу сложно рекомендовать. Она слишком нестандартна, выбивается из общего ряда "легкого" чтения. Не все смогут проникнуться заложенным в нее смыслом, но сколько можно обнаружить в ней из текущего времени:

— Впервые в жизни вижу русского. Хотя нет, я видела Хачатуряна.
— Он армянин.
— Какая разница? Ведь он из России.

Читая, невольно задаешься вопросом: неужели это написано в 1985 году? Неужели мир так и остался верен своим старым догмам?

Эта книга выходила под двумя разными названиями. Предполагаю, что первое издание было названо "Лицом к лицу", а позже, для популяризации ее и увеличения продаж в перестроечные и постперестроечные годы ее выпускали как "В поисках Янтарной комнаты". Первое название мало что говорит нам о содержании книги, но в то же время оно не такое рекламно-кричащее как второе. Потому как речь в книге идет не только о Янтарной комнате. Понятно, что оно было предопределено веянием эпохи, но выглядело как броский журнальный заголовок статьи, которая будет полниться жареными фактами из желтой прессы.
Я рада, что Семенов в очередной раз не разочаровал, и в книге, на самом деле, проведены расследования о финансовых связях фашизма и активно действующей организации неофашизма. Как и многие другие книги Семенова, ее нельзя осмыслить с первого раза, к ней придется еще возвращаться, хотя и читала я ее неторопливо и обстоятельно.
Опишу в нескольких словах, какие именно темы затрагиваются в ней. Начало посвящено, как это ни удивительно, мафии. Вот так, просто мафии, и никакой связи ни с какой Янтарной комнатой. Она вообще являлась, скорее, символом поисков, но вовсе не единственной целью. Мы проследим этапы развития мафии сначала на Сицилии, а потом плавно переберемся в Америку. И, конечно, свяжем ее с политическими деятелями, начав с Муссолини и перейдя к американским послевоенным чиновникам.
Немало будем говорить о Германии, с точки зрения ее высших руководителей времен войны, направления движения культурных ценностей и мест сосредоточения финансов. Отсюда перейдем к послевоенным годам, и тут на сцену выйдут уже другие фамилии, не из самой верхушки, а те, кто сумел более-менее замаскироваться и не слишком намозолить глаза, участвуя в наглядных казнях и прочих неблаговидных, с точки зрения простого обывателя, вещах. Это не значит, что они не участвовали, но значит, что были достаточно умны, не оставлять подписей под соответствующими документами и либо отбыли небольшой срок, либо и вовсе были полностью оправданы. И вот эти кадры были успешно использованы западными службами, оставлявшими себе резерв на случай чрезмерной активности большевизма.
Кроме этих исследований, автор будет писать и о своих заграничных поездках и встречах там с людьми, разыскивающими украденные из других стран культурные ценности. Они это делают по разным причинам, есть там меценаты, есть выходцы из России, потомки белой эмиграции, есть и коренные немцы, которые стремятся возместить ущерб, нанесенный их страной другим территориям. Но далеко не все хотят расставаться со своими сокровищами, даже зная их происхождение. Поэтому их усердно прячут, а следы, к ним ведущие, скрывают. Кроме того, небольшие городки помнят свою историю куда лучше крупных, а там полным-полно бывших полицаев или работников гестапо, которые будут оказывать сопротивление этим поискам уже на органическом уровне. Ну, а крупная скрытая организация вмешается тогда, когда почувствует угрозу серьезной финансовой потери и легко смахнет с пути въедливого журналиста, даже не прибегая к терактам, а опираясь на закон и порядок. И все же, в результате таких кропотливых и опасных поисков, некоторые ценности, вывезенные из России, удалось возвратить: коллекции монастырей, или индивидуально опознанные предметы.

Ничего не ожидая от этой книги, удивилась ее содержанию. О лице Запада после Второй мировой войны. И лицо это не самое приятное. Разгул мафий, появление неофашистов. Грустно становится, когда понимаешь, что теперь это все есть и у нас.
Мне книга пришлась не ко времени. Надеюсь в будущем смогу перечитать, занятные вещи есть до сих пор. Особенно про мафию и сравнение с Крестным отцом.
В который раз удивляюсь масштабу интересов и знаний Семенова. Где только не бывал, с кем только не разговаривал! При этом еще успевал в истории попадать и книги писать!

В Англии на аукционе собираются продать одну из картин Врубеля. Заинтересованный в ней журналист Степанов связывается с князем Ростопчиным и немцем Золле, у которого есть документы о том, что картина была в своё время похищена, чтобы выкупить произведение искусства и отвести его в СССР. Об этом узнаёт Джос Фол, занимающийся искусством в Америке, которому не нравится сложившийся союз и он готов помешать покупке. Произведение очень напряжённое, Джос Фол готов давить на страшные болевые точки.

Структурно в романе, помимо основных действующих событий, присутствуют письма, касающиеся творчества Врубеля. К финалу сложилась ассоциация со случившемся с князем, который в этом романе вызывал наибольшее сочувствие. Интересно, смогут ли Степанов с Золле вновь общаться.

В этот раз немного раздражало обращение "милый", особенно когда оно принадлежало как бывшей жене князя, так и Степанову.

В начале романа о Степанове открывается ещё несколько интересных фактов. Вообще персонаж меньше Штирлица нравится, когда был разговор журналиста с его подругой, то это напомнило разговоры Штирлица с Клаудиа, но в более упрощённой форме.