— Парад уродов! — добавил второй, показывая на нас пальцем, как будто мы не понимали, над кем он издевается; как будто, показывая пальцем, он говорил: «Да-да, вы! Поясняю: я оскорбляю именно вас! И пусть я всего лишь сторож в музыкальной лавке, и пусть мне двадцать восемь и у меня незаконнорожденный ребенок и счета за белый «камаро», который я уже угробил, и пусть я бешеный придурок, спускающий все бабки на кокс, когда им удается разжиться, — опускать надо именно вас, потому что, по-моему, вы выглядите нелепо, и лучшее, что я могу сделать, чтобы вас оскорбить, — вот так наставить на вас палец, так что я его не уберу».