Мчащиеся кони

Закон есть нагромождение запретов, вечно препятствующих желанию превратить человеческую жизнь в поэзию.

Я как-то незаметно перешёл в возраст, когда, встретив молодого человека, начинаешь давать советы, о которых тебя не просят.

Жить в мире, осененном великой мудростью, и ничего не делать — вот главное преступление.

Тонкое запястье, появившееся из рукава, было удивительно красиво, казалось, в нежных линиях скопилась усталость позднего лета.

Человек, одинокий в воспоминаниях о прошлом, обнаружив собеседника, с которым можно поделиться этими воспоминаниями, начинает монолог, напоминающий долгий сон.

Наступил рассвет: с заднего двора донесся крик петуха. Крик, огненной молнией разорвавший утренний сумрак. Душераздирающий крик. Он напоминал кровь, хлынувшую из разорванного горла ночного мрака.

Однажды командир взвода получил письмо от отца одного из своих солдат — это все бывшие крестьяне. Отец писал, что семья погрязла в ужасной бедности, стонет от голода. И он просит поскорее послать своего хорошего сына на верную смерть, потому что у семьи нет никаких средств к существованию, кроме пособия семье погибшего.

... старость - это когда невозможно следовать собственным душевным порывам.

Сухие ветви огромных вязов с буйно сплетёнными корнями пустили трещинки по ночному небу, на ветках туманились звёзды.

— И здесь луна...
— Как хорошо... и здесь...
— Но ведь луна одна...
— А отразилось две...

В житейской суете свершает круг за кругом та бадья, что воду черпает... всё бренность!

Товарищей обретают не с помощью слов, а благодаря глубокому, тайному обмену взглядами. Единомышленниками делает не идея, а что-то более далекое или что-то, обладающее определенными внешними признаками, которые сразу бросаются в глаза.

Над головой Минэ слышала частое, как у собаки, дыхание мужа.

И тут он почувствовал руки Макико, обвившие его шею. Холодные пальцы, будто сталь, коснулись стриженого затылка. Так же холодно будет тогда, когда меч друга, помогающего тебе уйти из этого мира, коснется шеи и она дрогнет в предчувствии удара.

Если купец, взяв деньги, не даёт вам товар, это мошенничество. Для гражданина же деньги - это деньги, а верность - это верность. Они никак не связаны. За деньги дают деньги, за преданность платят собственной смертью.

Самое большое удовольствие — кормить человека с хорошим аппетитом.

“Вот я уже и не молод, — подумал Хонда. — Делаю свое дело, не считаясь с мнением других, и при этом получаю удовлетворение от того, что это в порядке вещей. Я уже поднаторел в работе. В моих руках глина приобретает форму, которую я придаю ей по собственному усмотрению…”

Стрекот цикад словно стежками прошивал полотно полуденного жара.

Воскрешение их связи напоминало утро, когда заря освещает ветку за веткой.

В слабом свете настольной лампы светился белым откинутый край простыни на приготовленной ко сну постели, напоминая загнутый уголок белой страницы в большой книге.