
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Составители включили в книгу «Черно-белое кино» стихи из самых ранних, впервые опубликованных в книжке «Листья летят» (1956 г.).
Стихотворения этой поры полны послевоенным настроением фронтовика, вернувшегося домой. Еще снятся ему сны о былых боях-сражениях, но голова полна мыслями о новой жизни: о быте, о новой, гражданской работе. Как и положено в стихотворениях есть требуемые той эпохой атрибуты: о том, что нужно дружить, сеять хлеб и творить вдохновенно.
Поэт в конце 1950-х много ездит в творческие командировки. А потому стихи энергичные, с веселым настроением, про открытие новых стран, широт и континентов (из сборника «Стороны света», 1959 г.). Открытие своей собственной страны.
И конечно о войне, каждый раз, много.
О зрелости, чуть не старости. О постижении незнаемого. Словно закончился энтузиазм. Взор поэта все больше обращен на малое, на мелочи, на детали и от них дорога к главному, к сути.
Стихи из сборника «Кинематограф» (1970) совершенно особые, глубоко философские. О современности и прошлом. Об искусстве и роли человека в жизни. О взаимосвязях в искусстве и жизни, о «музыке сфер», лирические необыкновенно.
И другое:
Стихи из сборника «День такой-то» (1976) показались грустными, какими-то напряженными и полными дурных предчувствий.
И наконец стихи из сборника «Белые стихи» (1991), за который Юрий Левитанский получил Государственную премию. Поэзия, обобщающая жизнь поэта и его дела. Стихи прекрасные, пронзительные, очевидно итоговые, прощальные.
Юрий Левитанский говорил, что стихи у него рождаются как выделяется гормон.
Прочитав сборник «Черно-белое кино», можно составить четкое представление о творчестве прекрасного русского поэта Юрия Давыдовича Левитанского.
Стихи разных лет очень сильно отличаются по настроению, эмоциональному, смысловому содержанию. И это нормально, поскольку каждый человек меняется год от года. И все же, как мне кажется, поэтическое осмысление, чувство мира и себя в нем у Левитанского на всем творческом пути не меняется кардинально. Юрий Давыдович неизменно в каждом стихотворении познает «малость бытия, в котором вечность прячется моя». Он приносит читателю чувство, не совсем осознанное, полунамек, только очертания эмоции, лишь знак (символ) собственного отношения к предмету, явлению.
И тогда читающий начинает понимать свое, внутреннее.

Лучшие стихотворения Юрия Левитанского посвящены проблеме человеческого выбора. Выбора между Добром и Злом. Эта, проблема, поднимая автором в широко известном "Каждый выбирает для себя..." в некотором роде созвучна духовным гимнам его соотечественников и является поэтическим ответом Левитанского на "Молитву Франсуа Вийона ("Пока земля ещё вертится") Булата Шалвовича, "Молитву" Бориса Чичибабина, "Дай Бог!" Евгения Евтушенко. Духовные мотивы, проблемы духовного выбора, характерные для отечественной поэзии в творчестве Юрия Левитанского помимо "Каждый выбирает для себя..." нашли своё отражение в таких стихотворениях как: "Меж двух небес"
"Всего и надо, что вглядеться":
"Мне тем и горек мой сегодняшний удел —
Покуда мнил себя судьей, в пророки метил,
Каких сокровищ под ногами не заметил,
Каких созвездий в небесах не разглядел!"
"Как зарок от суесловья, как залог":
"Как зарок от суесловья, как залог
и попытка мою душу уберечь,
в эту книгу входит море — его слог,
его говор, его горечь, его речь."
В соответствии с христианской традицией Левитанский рассуждает о том, что все люди свободны и вольны сами сделать свой выбор, от которого будет зависеть их дальнейшая судьба. Выбирая свой жизненный путь каждый человек использует свои морально-нравственные качества, и исходя из последних делает свой выбор – «дьяволу служить или пророку». Выступать на стороне Зла или Добра. При этом весьма важно сознавать, что Зло очень часто рядится в личины Добра и практически никогда не показывает своё истинное лицо. Недаром говорится, что благими намерениями устлана дорога в Ад... Коренным же отличие Зла и Добра является ЛЮБОВЬ. Зло может рядиться в любые благопристойные одежды, прикрываться "борьбой за справедливость" или иными "псевдодобрыми делами". Лишь одно ему не под силу - являть человечеству ЛЮБОВЬ. Ибо, как верно заметил один из Святых отцов "Справедливость без Любви порождает жестокость и бесчеловечность". Равно и Апостол Павел заключал, что Вера и любые "добрые" поступки без наличия Любви - это НИЧТО в глазах Господа... Только Любовь может спасти мир... И ничто более...

С моей точки зрения Юрий Левитанский – это поэт метафизик. Человек, прошедший кровавыми дорогами страшной войны, посмотревший в лицо всем ее ужасам, он научился какому-то недоступному для многих из нас наитию.
я был там, я знаю, что будет
когда-нибудь после меня.
Такие люди практически никогда не бывают внятно поняты современниками и, как правило, редко бывают поняты до конца даже потомками. Их творчество это уже не литература с банальной точки зрения, это заявка на нечто более грандиозное, более вышнее.
В Левитанском поражает его оптимизм, которому, казалось бы, неоткуда было взяться. Но он – следствие и понимание того, что существует нечто неубиваемое.
Я видел вселенское зло,
Я всякого видел немало,
И гнуло меня, и ломало,
и все-таки мне повезло.
Эта незримая Сила Света пронизывает буквально все произведения автора. Она проникает и в нас, заставляя в очередной раз восхититься талантов и мужеством мастеров великой литературной эпохи.

Попытка утешенья
Все непреложней с годами, все чаще и чаще,
я начинаю испытывать странное чувство,
словно я заново эти листаю страницы,
словно однажды уже я читал эту книгу.
Мне начинает все чаще с годами казаться —
и все решительней крепнет во мне убежденье —
этих листов пожелтевших руками касаться
мне, несомненно, однажды уже приходилось.
Я говорю вам — послушайте, о, не печальтесь,
о, не скорбите безмерно о вашей потере —
ибо я помню, что где-то на пятой странице
вы все равно успокоитесь и обретете.
Я говорю вам — не следует так убиваться,
о, погодите, увидите, все обойдется –
ибо я помню, что где-то страниц через десять
вы напеваете некий мотивчик веселый.
Я говорю вам — не надо заламывать руки,
хоть вам и кажется небо сегодня с овчину —
ибо я помню, что где-то на сотой странице
вы улыбаетесь, как ничего не бывало.
Я говорю вам — я в этом могу поручиться,
я говорю вам — ручаюсь моей головою,
ибо, воистину, ведаю все, что случится
следом за тою и следом за этой главою.
Я и себе говорю — ничего, не печалься.
Я и себя утешаю — не плачь, обойдется.
Я и себе повторяю — ведь все это было,
было, бывало, а вот обошлось, миновало.
Я говорю себе — будут и горше страницы,
будут горчайшие, будут последние строки,
чтобы печалиться, чтобы заламывать руки, —
да ведь и это всего до страницы такой-то.

Светлый праздник бездомности,
тихий свет без огня.
Ощущенье бездонности
августовского дня.
Ощущенье бессменности
пребыванья в тиши
и почти что бессмертности
своей грешной души.
Вот и кончено полностью,
вот и кончено с ней,
с этой маленькой повестью
наших судеб и дней,
наших дней, перемеченных
торопливой судьбой,
наших двух переменчивых,
наших судеб с тобой.
Полдень пахнет кружением
дальних рощ и лесов.
Пахнет вечным движением
привокзальных часов.
Ощущенье беспечности,
как скольженье на льду.
Запах ветра и вечности
от скамеек в саду.
От рассвета до полночи
тишина и покой.
Никакой будто горечи
и беды никакой.
Только полночь опустится,
как догадка о том,
что уже не отпустится
ни сейчас, ни потом,
что со счета не сбросится
ни потом, ни сейчас
и что с нас еще спросится,
еще спросится с нас.

... Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем,
все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем.
Все приходит и уходит в никуда из ничего.
Все проходит, но бесследно не проходит ничего.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу,
по возможности достойно доиграть свое хочу —
ведь не мелкою монетой, жизнью собственной плачу
и за то, что горько плачу, и за то, что хохочу.
"Прощание с книгой"










Другие издания

