Белые зубы

Когда смотришь в прошлое, зрение всегда сто процентов...

Не стоит недооценивать людей, недооценивать удовольствие, которое они получают, созерцая чужую боль, передавая плохие новости, глядя по телевизору, как падают бомбы, слушая сдавленные рыдания на другом конце телефона. Боль сама по себе - просто боль. Но боль плюс безопасное расстояние дают приятное развлечение, вуайеризм, любопытство - в точности как в кино: утробный смешок, сочувственная улыбка, поднятая бровь, скрытое презрение.

Развод — это когда отбираешь то, что тебе больше не нужно, у тех, кого ты больше не любишь.

Ты просто взял в гардеробе не ту жизнь, так что верни ее на место.

Наши дети родятся из наших поступков. Их судьбы зависят от наших дел. Нет, поступки не проходят бесследно. Просто подумай, что ты будешь делать, мой друг, когда игра закончится. Когда прозвучит последний аккорд. Когда рухнут стены, потемнеет небо и загудит земля. В тот момент за нас будут говорить наши поступки. И не важно, кто будет тогда на тебя смотреть - Аллах, Иисус, Будда или никто. В холод можно видеть свое дыхание, в жаркий день нет. Но в любом случае человек дышит.

Тишина — дурной знак. Моя бабушка — упокой её Господь — всегда так говорила. Тишина означает, что Бог переводит дыхание и набирается сил для нового крика.

Мужчины — величайшая загадка. Постичь Бога гораздо легче, чем мужчину.

Жизнь — это огромный рюкзак, такой тяжёлый, что легче бросить его на обочине и уйти в темноту, пусть даже оставив всё необходимое, чем тащить с собой.

— Мне кажется, — наконец сказал Маджид, когда луну стало видно лучше, чем солнце, — что ты пыталась любить мужчину так, будто он остров, а ты потерпевший кораблекрушение и можешь считать эту землю своей.

Она несла свою сексуальность с непринужденностью зрелой женщины -- совсем не так, как большинство девушек, с которыми Арчи сталкивался раньше, -- словно это неудобная сумочка, которую не знаешь как нести, куда повесить и когда отложить в сторону.

Чего молодежь ждет от общения со стариками? Того же, чего с аналогичной легкой снисходительностью ждут от нее старики: почти полного отсутсвия здравого ума; и те, и другие считают, что будут не поняты, что слова их пройдут мимо собеседников (и не столько над головй, сколько между ног).

Иногда хочется быть особенной. Но иногда ты готова пожертвовать всем <...>, чтобы стать такой же, как все.

Арчи не очень верил в судьбу, но теперь, по зрелом размышлении, пришел к выводу, что некое провидение позаботилось, чтобы его жизнь была выбрана как новогодний подарок от фирмы — заранее и такой же, как у всех.

Женщине нужен мужчина в доме, иначе всё начинает разваливаться.

Когда, кроме крови, человеку больше нечем похвалиться, каждая ее капля имеет чудовищное значение и отстаивается с пеной у рта.

Женщины обычно так не могут, но мужчины наделены древней способностью оставлять семью и прошлое. Они просто снимают с себя все обязательства, как будто сдергивают накладную бороду, и снова прокрадываются в общество уже другими людьми. Неузнаваемыми.

Двое людей — сильный и слабый — уже колония...

Нейтральное место. В наше время шансы найти нейтральное место ничтожно малы... Только подумайте, сколько всякого дерьма надо разгрести, чтобы начать все с чистого листа. Национальность. Страну. Принадлежность. Веру. Воровство. Кровь. И еще кровь. И еще.

Она была в том возрасте, когда всякое ее слово становилось вспышкой гениальности в мире вековечной тишины, любое прикосновение казалось ей неповторимым, убеждение незыблемым, а мысль оборачивалась откровением, посланным ей одной.