Братья Карамазовы

Ну что, думаю, я всю жизнь верила – умру, и вдруг ничего нет, и только "вырастет лопух на могиле"...

— Я, ваше превосходительство, как та крестьянская девка… знаете, как это: «Захоцу — вскоцу, захоцу — не вскоцу». За ней ходят с сарафаном али с паневой, что ли, чтоб она вскочила, чтобы завязать и венчать везти, а она говорит: «Захоцу — вскоцу, захоцу — не вскоцу»… Это в какой-то нашей народности…

Любит человек падение праведного и позор его

...все, что ни есть глупого в природе моей, давно уже пережитого, перемолотого в уме моем, отброшенного, как падаль...

...и начнется во всем мире благоразумие, а с ним, разумеется, и конец всему, даже газетам и журналам, потому что кто ж на них тогда станет подписываться.

Я проводил иногда разные идеи: он не то что с идеями не согласен, а просто вижу, что он лично против меня бунтует, потому что я на его нежности отвечаю хладнокровием. И вот, чтобы его выдержать, я, чем он нежнее, тем становлюсь еще хладнокровнее, нарочно так поступаю, таково мое убеждение.

...чем более требовали от него сердечных излияний, тем как бы нарочно становился неподатливее. Но происходило это у него не нарочно, а невольно – таков уж был характер. Мать ошибалась: маму свою он очень любил, а не любил только «телячьих нежностей»...

– Это ты теперь за двадцать пять рублей меня давешних «презираешь»? Продал дескать истинного друга. Да ведь ты не Христос, а я не Иуда.
– Ах, Ракитин, уверяю тебя, я и забыл об этом, – воскликнул Алеша, – сам ты сейчас напомнил…

Надобно, чтоб и человека в моем роде мог хоть кто-нибудь возлюбить-с...

© Дмитрий Фёдорович

© Дмитрий Фёдорович

Сделайте , что можете,и сочтется вам

-но что же делать? Что же в таком случае делать? Тут надо в отчаяние придти?

-какой вздор , и все это вздор

И вообще всё это последнее время какой-то глубокий, пламенный внутренний восторг всё сильнее и сильнее разгорался в его сердце.

Вы в уме или нет? – вырвалось невольно у председателя.
— То-то и есть, что в уме… и в подлом уме, в таком же, как и вы, как и все эти… р-рожи! – обернулся он вдруг на публику. – Убили отца, а притворяются, что испугались, – проскрежетал он с яростным презрением. – Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад съедает другую гадину… Не будь отцеубийства – все бы они рассердились и разошлись злые… Зрелищ! «Хлеба и зрелищ!» Впрочем, ведь и я хорош!

Честь добра кто-то берет всю себе, а мне оставлены в удел только пакости.

...что ж ему за угрызения совести, когда и совести-то нет вовсе.

«Мы широки, широки, как вся наша матушка Россия, мы все вместим и со всем уживёмся!»