Все рассказы

Сначала рассказ показался мне очередным чисто постмодернистким экспериментом ВОП. На этот раз – над анекдотами и их персонажами. И вот где-то уже ближе к концу автор вдруг выходит на уровень притчи о том, что каждый из нас сам себя держит в персональном аду только из-затех редких моментов передышки в мучениях, что периодически случаются. Ангела же, способного увести нас из этого ада, где нас никто уже не держит, кроме нас самих, мы обычно с возмущением прогоняем, чтобы не мешал передохнуть в такой редкий момент.

Ранний Пелевин, нежный такой -- автор еще не матерится. Раскрывать интригу нельзя, потому что тогда читать рассказ будет незачем, поэтому скажу не о сюжете, а об атмосфере и стиле. В этом коротком произведении автор компактно упаковывает целые культурные вселенные, причем разного качественного уровня: Бунин, Набоков, Блок, палеолитические венеры и пожар 1737 года, и молодой Чернышевский сюда зашел, «Depeche Mode», «Pink Floyd», Гребенщиков, билет в «Иллюзион», и даже погода не просто осенняя и промозглая, а ленинская – аллюзия на революционный октябрь, и мерседес с номером то ли «ХАМ», то ли «ХРЯ» – тоже своего рода культурный код того времени (90-е), его владелец, похожий на Сталина, кличка собаки «Патриот» – ни одного случайного слова, все эти детали создают многоплановость и порождают множество ассоциаций.

И потом конец, вызывающий гомерический хохот. А ведь казалось -- почти "Лолита". Рекомендую любителям интеллектуальных миниатюр -- времени, чтобы прочитать потребуется не много, а удовольствие получить можно.

Самое четкое было ощущение во время чтения "продам гараж". Серьезно, события и про это тоже фигурируют.

Если вы заходите в чужие сараи и гаражи, вы всегда сможете рассказать многое о хозяевах. Где-то есть верстак, где делаются ножи с рукоятками, где в эпоксидной смоле застыли вечным сном полевые цветы. Где-то на стене висят велосипеды многочисленных поколений. А где-то чеснок лежит меж колесами, и хозяин проявляет ювелирную точность, заезжая в гараж, что ни одна головка чеснока не оказывается раздавленной.

Представили? Ощутили атмосферу?

Тогда вы поймете ощущение от рассказа.

Сарай пропитывается духом того, что внутри - и стремится к возвышенному. Читателя ожидают и переживания, и мечты, и чаяния, и деградация. И во время чтения я очень четко поняла, что иногда мы - как тот самый сарай. И только в наших силах стремиться к высокому, или погрязнуть в бытовухе. А может быть еще что-то.

Все в наших руках.

Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,
И с тех пор все равно - где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских - вальс, и девушки танцуют одни.
На роскошных столах все накрыто для пира,
Только нету гостей - хоть зови не зови;
Можно бить, хоть разбей, в бубен верхнего мира,
Только летчиков нет, девушки танцуют одни.
(Б. Г.)

Мне нравится этот рассказ. Но как написать на него рецензию, я не знаю. Лучшая рецензия на него - это песня любимого мной Бориса Борисовича Гребенщикова "Девушки танцуют одни", строки которой я привела выше.
Сюжет рассказа о том, что не осталось ни одного мужчины. Точнее, мужчины как пол есть, а вот Мужчин нет. И бедные девушки, героини рассказа, прибегают к помощи старой женщины-шаманки, которая вызывает мужчин с того света с помощью своего бубна. Мужчины эти - летчики, погибшие во время Великой Отечественной войны. Вот только хотят девушки летчиков немецких или американских, потому что с нашими советскими, какими бы хорошими и родными они не были, в нынешней России все равно никакого толку не будет... За границу надо...
Не знаю, правильно ли я понимаю этот рассказ. Я вообще редко понимаю Пелевина, он нравится или не нравится мне на уровне чувств, когда что-то в его творчестве близко отзывается во мне или наоборот входит в разрез с моим мироощущением. Но рискну высказать мнение, что этот рассказ о том, что в нашей стране всегда было все, что нужно для хорошей, нормальной, плодородной во всех смыслах жизни. Да и сейчас есть. Но пароли и явки перепутались, настройки сбились, на распутье как пошли не туда, так и идем. Стержень жизни, ее основы утрачены. А в чем эти основы состояли, какие были те простые истины - теперь и не вспомнить, и не найти.
От пещер Катманду до мостов Сан-Франциско
Алеет восток, и мерцают в тени
Эти двери в Эдем, что всегда слишком близко,
Но нам было лень встать, и девушки танцуют одни.
(Б. Г.)

«Напудрив ноздри кокаином,
я выхожу на променад,
и звезды светят мне красиво
и симпатичен ад…»

Неожиданно чем-то Булгаковским с примесью Достоевского повеяло от этого небольшого, но очень атмосферного рассказа. Если у Булгакова Дьявол посещал Москву, то здесь Демон атакует город Петра. И причины проникновения зла в слабости интеллигента, заигравшегося в декаданс. Здесь, как обычно у Пелевина, много наркотиков, много рассуждений о философии и предназначении человека. Я даже сначала подумала, что это какая-то репетиция «Чапаева и Пустоты», но, к счастью, этот рассказ пошел совсем в другое русло. Здесь у человека, не много и не мало, есть предназначение в жизни. Он не только вооружен знанием об этом, но и вооружен буквально. Но этого оказывается мало. Вы помните, как в «Бесах» исподволь показано, что именно слабость интеллигенции привела к появлению революционеров нового толка – готовых убивать ради идеи, да и просто так? Здесь похожая ситуация - двум юнкерам дают простейшее задание – не пропускать НИКОГО гражданского по участку улицы. Что же делают наши герои? Глушат наркоту, рассуждают о том, что цивилизация гибнет, Ницше, Шпенглер, Стриндберг, «хрустальный мир», бла-бла-бла. Интересны их образы – фамилии Муромцев и Попович автоматом вызывают в голове русских сказочных богатырей. Но на то и конец эпохи, что и богатыри уже не те, что раньше. Вместо того, чтобы крепче сжимать копье, они сжимают ложечку с кокаином или шриц. Личины «бесов» тоже очень своеобразны – с одной стороны ясно узнаваемые, но не самые распространенные – Пелевин, как обычно, играет с читателем, чтобы тот подумал, поискал информацию. Та же история с отсылками не только к истории, но и литературе и, особенно, поэзии Серебрянного века. Вообще эта привязка и чуть ли не назначение символистов виновными в произошедшей революции может показаться слишком натянутым. Но, с другой стороны, нельзя отрицать, что «поэт в России – больше чем поэт». Но это все равно, что сказать, что Цой виноват в крахе СССР тем, что написал «Перемен – требуют наши сердца». Голоса эпохи, на мой взгляд, лишь выражают общие настроения и часто предсказывают будущее. Влияние их на людей трудно переоценить, но все же и личную ответственность КАЖДОГО человека за происходящее в мире тоже не нужно сбрасывать со счетов. Одно неоспоримо – если образованная часть общества больше болтает, чем действует, а уж тем более, если она сидит на наркотиках и ищет знаний в видениях, пропуская то, что происходит под носом – такое общество обречено.
Очень интересный рассказ, обманчиво простой, но открывающий много скрытого для внимательного читателя.

Самый любимый рассказ Пелевина, он с первого прочтения впечатался в мой мозг и остался там навсегда, своей иронией, элегантно встроенными культурными кодами и своего рода поэзией. Изумительный образец стиля раннего Пелевина.

«Жизнь и приключения сарая номер ХII» входит в разряд пелевинских произведений, где герои – не люди. Александр Генис в своей статье «Пелевин. Поле чудес» называет эту особенность пелевинского творчества «отстранение автора от человеческой позиции».

Главный герой рассказа – мыслящий сарай, и находится он (сказать «живет» язык не поворачивается) в социуме ему подобных, таких же сараев, пронумерованных и используемых хозяевами как им заблагорассудится. Представители сообщества сараев имеют свои ценности и конфликт ценностей также имеет место.

Сарай номер XII – маргинал, он считает себя особенным, хотя бы потому, что его номер, в отличие от остальных, написан латинскими цифрами, а еще потому, что он причастен недоступной ему, объекту недвижимости, идее движения – на стене его висели велосипеды, и время от времени он представлял себя одним из них – легким, мобильным и быстрым, с тонкими сверкающими спицами. «Когда он захотел поделиться некоторыми из своих переживаний с оккультно ориентированным гаражом, стоящим рядом, он услышал в ответ, что высшее счастье на самом деле только одно и заключается оно в экстатическом единении с архетипом гаража»…

Разумеется, сараи в рассказе только для отвода глаза, а на самом деле автор высмеивает современные ему (и не только) социальные модели, бытовые ценности, философию приспособленчества или, если сказать мягче – адаптации («если не можешь изменить что-то – полюби его»), иронизирует над попытками построить гармонию из «идеи квашения».

Эта самая идея квашения и убила сарай номер XII, вернее убила его попытка его сохранить свою уникальную идентификацию с трансцентальными идеями, не свойственными бытию в сообществе сараев. Финальный суицид с сопровождающим его убийством бочки – это катарсис и реинкарнация героя в образе неземного совершенства.

Или это я фантазирую? Конец рассказа открытый и дает читателю свободу для сотворчества. Он волен выбрать сам, был ли улетающий в небо странный велосипед галлюцинацией уставшей и расстроенной работницы продуктовой базы или же это все-таки призыв к бунту и перевоплощению.

Вы помните момент в «Мастере и Маргарите», когда Воланд делает из головы Берлиоза кубок, говоря, что ему воздастся по вере его и он уходит в небытие? Невольно вспоминала я эту сцену, закончив читать этот рассказ.
Поначалу в рассказе ничто не предвещает обычного Пелевина. Есть Любочка и завод, где работает она и еще куча народу времен позднего социализма. Они все также работают, пьют водку, малюют лозунги к праздникам, мечтают устроить личную жизнь, в общем обычные серые будни маленького человека. Но сегодня Любочка чувствует не просто обычную тоску, которую вызывает надоевшая бесперспективная работа и грубый начальник, она видит, что что-то не так, всякие мелочи и странности. Но она от них отмахивается, ведь так хочется верить, что это просто плохой день, что еще есть шанс начать жить какой-то другой, настоящей жизнью. Пока не осознает, что жизнь в общем уже кончилась.
Рассказ немного жуткий, но не кровью и кишками, или бегающими мертвецами, а именно своей безысходностью. Очень точно передает Пелевин ощущение омертвелости – люди, безуспешно имитирующие жизнь, завод (я много лет работала на производстве и часто ощущала какую-то инфернальность, присущую таким местам – люди, обслуживающие грохочущие механизмы, этот запах пыли и химии, пропитывающий одежду, кожу и волосы) – тут же вспомнился и Солженицын – «Крестьяне с землей, с природой общаются, оттуда нравственное берут. Интеллигенты - с высшей работой мысли. А эти - всю жизнь в мертвых стенах мертвыми станками мертвые вещи делают - откуда им что придет?» И хотя я всегда внутренне не соглашалась с этой фразой – нельзя так запросто целый пласт населения оскорбить и записать в тупые роботы, но все же есть в ней и часть правды. Дополняется это ощущение конца и мертвой уже тогда идеологией, которая все еще пыталась имитировать жизнь, не понимая, что уже обречена. Год написания не оставляет остатков сомнения, что не смерть Любочки описывается в рассказе. Но открытая концовка оставляет невысказанный вопрос – а что же дальше, за всеми этими мытарствами?

"То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то, — потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза."

Поначалу больше похожее на литературное эссе на тему «Куда уходит детство», чем на обычного Пелевина рассказ. Но вот перед нами уже не пылинки в столбе солнечного света, не кирпичи на соседней стене, а двуярусные нары - и все встает на свои места:)
Ребенок, смотрящий на мир и не замечающий поначалу его грязи – кто из нас не тосковал о таком времени? У кого нет в запасе таких светлых воспоминаний, когда мир вокруг и вещи говорили с тобой на одном языке, и все вокруг казалось чудом и было интересно? И кто не грустил, что этот маленький мир и человечек этот исчезли? И «получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях»? Есть ли надежда у всяк сюда входящего? Можно ли сопротивляться влиянию бытия, особенно если так остро осознавать все его несправедливости и ограниченность, как герои Пелевина? Герои эти всегда находят выход, некую волшебную дверцу. Нам же остается только вспоминать и размышлять – хотя бы в этом мы действительно свободны.