Небесные жители

Что такое синева?

Лошадки, лошадки,
небесные лошадки,
унесите меня с собой в небо,
унесите меня с собой в небо,
небесные лошадки.

белизна -
цвет неба, цвет соли, цвет облаков и северного ветра. А еще это цвет костей и
зубов. Снег холодный и тает в руке, ветер холодный, и никто не может его
поймать. Соль жжет губы, кости мертвы, зубы точно камни во рту. Все это
потому, что белизна - цвет пустоты, ведь после белого ничего больше нет,
ничего.
Облака - они такие. Они так высоко, приходят из такой дали, из самого
сердца синевы, холодные, как ветер, легкие, как снег, и непрочные; они
приходят бесшумно, тише мертвецов, тише детей, когда те ходят босиком по
скалам вокруг деревни.

Нет ничего больше неба.

И вдруг Крошка-Крестик понимает, что он - синяя звезда: та звезда, что
живет в небе и однажды спускается на землю, чтобы танцевать на деревенской
площади.

Легенда североамериканских индейцев хопи.

Бог Тайова породил других богов и повелел им создать вселенную. Первый мир назывался Топела. В нем были и суша, и океан, и живые организмы, и люди, созданные новыми богами. Но живые существа не слушались богов и были уничтожены Великим потопом. Следующие два мира тоже оказались неудачными и так же были разрушены. Наш мир — четвертый.

Одно из самых древних пророчеств хопи говорит о возвращении на Землю бога Синей звезды Сакуасохо, который пока еще находится далеко и не видим, но скоро появится в небе. Его появление ознаменует собой начало на Земле новой, пятой по счету, эры.

Пророчество хопи гласит: "Бог Синей звезды появится на небесах, и мир снова изменится. Когда Сакуасохо снимет свою маску и начнет танцевать на рыночной площади перед непосвященными, — настанет Великий день очищения".

В процессе изменения мира пропадет все зло. Неправедное и материальное будет разрушено. Какое-то время не будет ни ритуалов, ни веры. Но потом земля возродится, как возродятся и ритуалы, отмечающие начало нового цикла жизни.

Она сидит неподвижно, под прямым углом, на крутом обрыве, и прямо перед ней — небо. Она знает: что-то будет. Каждый вечер она ждет на своем месте, сидя на иссохшей земле, чего-то для себя одной. Ее почти черное лицо, обожженное солнцем и ветром, чуть запрокинуто, чтобы ни единая тень на него не упала. Она спокойна, ей не страшно. Она знает, что ответ придет однажды, хоть и не понимает толком как. С неба не может прийти ничего плохого, это уж наверняка. Тишина стоит в пустой долине, тишина в деревне за ее спиной — все для того, чтобы она могла лучше расслышать ответ на свой вопрос. Она одна сможет его услышать.