Я симпатизирую маленьким людям, потому что сам невысок и всегда трачу много сил на то, чтобы никто не подумал, есть ли у меня комплекс по этой части. Он есть. Иногда мой комплекс заставляет меня казаться себе таксой среди догов и искать нору, чтобы спрятаться. Иногда принимает форму наполеоновских мечтаний и тайного желания укоротить некоторых из людей, глядящих на меня сверху вниз, по крайней мере на голову. Но я никого еще не укоротил на голову, хотя не могу избавиться от некоторой, надеюсь, неизвестной окружающим, антипатии к родной сестре, которая выше меня и с которой я не люблю ходить по улицам. А вот тех, кто ниже меня ростом, я люблю. Я им многое прощаю.

Так Сашок дошел до почты.

Задумавшись, он чуть не проскочил ее. Вспомнил, развернулся и чуть не столкнулся в дверях с высоким человеком в черном строгом костюме. Человек шел быстро, решительно. На Сашка он даже не посмотрел, но в лице его было что-то такое, что заставило Сашка запомнить его на всю жизнь. Это было красивое, резкое, рубленое, но недоброе лицо. Черные пронзительные глаза прятались под густыми бровями, светились угольками, с красным подсветом. Незнакомец посмотрел на часы. На пальце блеснул массивный золотой перстень.

«Делец», – подумал Сашок и вошел в почтовое отделение.

Не вынимая руки из кармана, Сашок вышел из рощицы, дошел до автоматов с газированной водой у метро. Налил стакан без сиропа. Потом вынул расписку, порвал в мелкие клочки и сунул в рот. Он жевал бумагу, давился, запивал газировкой. Наконец проглотил. Теперь эта расписка ликвидирована окончательно. Никакому дьяволу не добраться.

А зачем человеку ехать в Омск, если можно начать новую жизнь и в Москве? Может, не сразу, но Тамара должна понять и оценить его человеческие качества. Кстати, и Маринке нужно твердое руководство. Распустился ребенок, избаловался. А если Евгения Осиповна без дьявольской расписки выгонит ее из секции – не страшно. Другую секцию найдем. Был бы у падчерицы талант.

– Скажи теперь, – сказал дьявол, вытянув длинные ноги и поблескивая золотым перстнем на безымянном пальце, – есть ли у тебя заветное желание?

– Душами не торгуем, – сказал Сашок.

– Достойный ответ. Но неубедительный, потому что на мой вопрос ты не ответил.

– Я и без тебя начну новую жизнь, – сказал Сашок.

– А с моей помощью куда интереснее.

– Нет.

– А в кино не хочешь сниматься?

– Нет.

– А машину «Волгу» не хочешь?

– Нет, нет, нет!

– Убедительно. Несмелый ты человек, Александр Иванович, без желаний, которые бы захватывали тебя как магнит.

– Все равно – нет.

– Тогда я тебе тоже скажу, – сказал товарищ Д. – Я ведь тоже не дьявол. Какой я, к черту, дьявол?

– А кто? – спросил Сашок.

– Допустим, инопланетянин. Испытываю человечество на прочность. На предмет вторжения.

– Не верю, – сказал Сашок. – У этих, инопланетян, три ноги. И они зеленые.

– Любопытное наблюдение, – сказал товарищ Д. – Видно, у тебя большой опыт общения с нами.

Сашок смутился. Опыта у него не было.

– А может, я фокусник, – сказал дьявол. – И деньги у меня фальшивые. Ты не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь, – сказал Сашок.

– Вы правильно сейчас подумали, – заметил товарищ Д., усаживаясь на лавочку и указывая Сашку место рядом с собой. – Хорошо, что жив! По глазам вижу, радуетесь. Это чудесно – ощущать себя живым. Я живу на свете уже семь тысяч лет и не устаю радоваться жизни. Вы, наверное, полагаете, что я вызвал моих подопечных, потому что не хотел марать рук. Или более того – боялся оказаться с вами лицом к лицу? Нет, мой милый чудак. Это урок мне. Каждый из них в ситуации с вами вел себя неправильно, наивно и даже глупо. Но сам факт того, что расписки были мною утеряны, вызвал в них некоторое недоверие к моему всевластию. А это недопустимо. Сомнений быть не должно. Всегда и при всех обстоятельствах они должны помнить, что они – блохи рядом со мной. Вам ясно?

– Мне ясно, – сказал Сашок. – Что вы, может быть, и не дьявол.

– Почему?

– А потому что, если ты всемогущий, зачем это доказывать?

– Чудесно, – сказал товарищ Д. – Великолепная логика. Надо запомнить ваши слова. Вы мне нравитесь.

– А вы мне нет.

Ни один разумный человек не стал бы продолжать встречи с жертвами дьявола. Отдал бы бумажник в милицию. Или бросил бы на улице.

Но в Сашке возник азарт. Глупый, конечно, азарт. Ты играешь в карты, проигрываешь, все вокруг твердят: уйди, разоришься. А ты всем назло ставишь на кон последнее добро. Так, говорят, с гусарами бывало.

А может, это был не азарт? Может быть, Сашку очень не понравилась психология дьявола? Запугать решил? Кооперативными шашлыками советских людей душить вздумал? Если какой-нибудь Спикухин перед тобой трепещет, неужели это значит, что все у нас такие спикухины? И неужели нет среди твоих жертв человека, которого стоило бы спасти? Чем больше таких вопросов задавал себе Сашок, тем крепче становилось его намерение попробовать счастья еще разок. Хотя бы для того, чтобы насолить этому товарищу Д.