Камо грядеши

Одних сгубило собственное ничтожество, других - трусость, некоторых - богатство, иных - смелость.

Глупость, говорит Пиррон, нисколько не хуже мудрости и ничем не отличается от неё.

о смерти не стоит думать, потому что она без нашей помощи о нас сама подумает.

Но, видишь ли, твой пророк из Тарса, применяя свои аргументы ко мне, не подумал, что неуверенность в завтрашнем дне и составляет для меня главную прелесть жизни. Кто не играет в кости, не проигрывает состояния, однако же люди играют в кости. Есть в этом какое-то наслаждение, возможность забыться.

Он предпочел бы лишиться глаз, чем ее не видеть, лишиться жизни, чем ее покинуть. Она - его душа, вот он и будет ее беречь, как собственную душу.

Если жизнь можно сравнить с ручьем, то в моем ручье вместо воды - сплошная тревога.

Кто любит красоту, по одной этой причине неспособен любить безобразие.

У тебя любовь изменила обоняние, ты вербене стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

Радость может обрушиться на твою грудь, как дикий зверь, и сдавить так, что не вдохнёшь.

"...недостаточно любить добрых, но надо любить и злых, ибо только любовью можно истребить в них зло."

Богатство, слава, власть — все это дым, суета! Богатый встретит еще более богатого, славного затмит чужая, еще более великая слава, могучего одолеет более могучий.

Добродетель — это товар, который никому не нужен

Толпу он презирал вдвойне: как аристократ и как эстет.

Вообще он считал, что вершить судьбы мира и оказывать могущественное влияние на человечество способны только люди в возрасте от восемнадцати до двадцати трёх лет, так как позже они постепенно становятся идиотами или консерваторами.

Любовь отдаёт себя, а не отнимает.

Да, я не дал ему денег, вернее, дал, но только в душе, в мыслях, и, не будь он истинным философом, этого ему должно быть достаточно.

А я тебе говорю, что те женщины, которые в сердце своем будут носить Христа, не нарушат верности мужьям, равно как мужья-христиане будут хранить верность женам.

Да, мы безумствуем, мы катимся в пропасть, что-то неведомое надвигается на нас из будущего, что-то рушится под нами, что-то умрет рядом с нами, согласен! Но умереть мы сумеем, а пока что нам не хочется осложнять себе жизнь и служить смерти, прежде чем она нас возьмет. Жизнь существует для себя самой, не для смерти.

***
Но нет, я не безумствую, я только ищу! А если и безумствую, так от скуки и от нетерпения, что не могу найти.

зимний иней уже не радует того, кому зима убелила голову.

Каков мир, таков и цезарь!